В руках подонка - Виктория Вашингтон

— Да, мама здесь, — сказала я, целуя его в щёчку.

Анна подошла сзади, держа в руках его маленький рюкзачок и пакет с игрушками.

— Он скучал по тебе, — сказала она с улыбкой. — Но, думаю, ты скучала больше.

— Даже не представляешь, насколько, — ответила я, не отводя взгляда от Райана.

Он обхватил меня за шею, крепко прижимаясь, словно боялся, что я снова исчезну. Я чувствовала, как его дыхание щекочет мою кожу, и больше ничего не имело значения.

Мы провели весь день вдвоём. Райан сразу устроил себе экскурсию по дому: с интересом разглядывал всё, что попадалось на глаза, тянулся к книжным полкам, заглядывал под диван и время от времени озорно смотрел на меня, чтобы убедиться, что я рядом.

— Ну-ка, куда ты полез? — смеялась я, подхватывая его, когда он попытался залезть на стул.

Он заливался звонким смехом, хватая меня за волосы и держа так крепко, словно я могла исчезнуть, если он отпустит.

Мы сидели на полу, обложенные его игрушками, но он почему-то больше интересовался моими волосами и лицом, снова и снова трогая мой нос, глаза и губы.

— Ты изучаешь меня, да? — улыбнулась я.

— Мама! — гордо воскликнул он, хлопая в ладоши.

— Да, мама, — ответила я, целуя его в макушку.

Каждая секунда с ним наполняла меня таким счастьем, что казалось, будто весь мир исчезает. Все тревоги, все страхи — всё это оставалось где-то далеко, пока он был рядом.

К вечеру, когда он уснул у меня на руках, я сидела на кровати, наблюдая за его лицом. Его маленькие пальчики всё ещё крепко держали край моего платья, как будто даже во сне он боялся меня отпустить.

Я осторожно провела рукой по его волосам, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слёзы.

— Я не позволю никому нас разлучить, — прошептала я.

Внутри меня всё ещё был страх. Страх, что кто-то может узнать, что он не просто мой сын, а ещё и… его сын. Но это был мой выбор, и я знала, что справлюсь. Ради Райана я готова была пойти на всё.

Сейчас, глядя на его мирное лицо, я чувствовала только одно — он мой. И я не позволю никому этого изменить.

15

Вечер дышал свежестью, обволакивая тишиной, от которой тянуло зябкостью. Райан спал, его маленькие пальчики всё ещё цеплялись за край моего платья, как будто даже во сне он боялся отпустить меня. Но я знала, что остаться в доме сейчас — значит задохнуться. Что-то внутри гнало меня наружу, подальше от замкнутых стен, где тишина казалась слишком громкой.

Я вышла на крыльцо, ощутив, как прохладный воздух обжёг лицо, и замерла. Мой взгляд почти сразу выцепил слабое свечение возле коттеджа Дамьена. Свет фар вырезал его силуэт на фоне сумрачного двора. Высокий, неподвижный, как статуя, он стоял, небрежно облокотившись на капот машины. Его поза, казалось, кричала о полной уверенности в себе, но что-то в его напряжённой фигуре заставляло задуматься, что скрывалось за этой маской равнодушия.

Но он был не один.

В свете фар появилась ещё одна фигура. Мужчина. Высокий, как и Дамьен, но более расслабленный. Его волосы, чёрные, как смола, падали на лоб, прикрывая часть лица, но даже в полумраке было видно, как его глаза — тёмные, с какой-то опасной глубиной — сверкают под густыми бровями. Я узнала его сразу.

Нил.

Сердце ухнуло вниз, словно меня застали врасплох, хотя я не сделала ничего предосудительного. Просто наблюдала из темноты.

Но мне стало не по себе от того, как часто в моей жизни начали мелькать люди из прошлого. Слишком.

Нил был из тех, кто запоминается с первого взгляда. Если к Дамьену люди боялись подойти ближе из-за его ледяной отчуждённости, то к Нилу их, напротив, тянуло, несмотря на весь его хищный облик. Его тёмная харизма манила, и даже я, зная, что в нём скрывается опасность, не могла полностью отвести взгляд.

Я знала его по университету. Он всегда был в центре внимания, словно весь мир крутился вокруг него. Его улыбка — та самая, лёгкая, насмешливая, как будто он видел насквозь каждого, с кем говорил, — делала его ещё опаснее. Нил был человеком, которого боялись уважать и уважали бояться. Но, в отличие от Дамьена, в нём была какая-то открытая жестокость, которая не отталкивала, а, наоборот, притягивала.

Эти двое были лучшими друзьями. И я до сих пор не могла понять, как можно быть настолько похожими, и одновременно так сильно отличаться друг от друга.

Я осталась в тени деревьев, стараясь дышать как можно тише, чтобы меня не заметили. Их разговор не был слышен. Нил стоял ближе, чем кто-либо позволял себе приближаться к Дамьену. Его жестикуляция была резкой, почти агрессивной, но в этом не чувствовалось угрозы — скорее, что-то сродни власти. Он разговаривал с Дамьеном, как с равным, и это выглядело настолько странно, что у меня невольно пересохло в горле.

Дамьен не отвечал. Он стоял прямо, молча, его руки были скрещены на груди, а взгляд тяжёлый, цепкий, упирался в лицо Нила, словно тот сказал что-то, что заставило его замолчать. Это напряжение было почти осязаемым.

Нил наклонился ближе, и мне показалось, что его губы дрогнули в усмешке. Я знала эту усмешку. Она всегда обещала что-то, от чего кровь стыла в жилах. Люди в университете называли её «улыбкой дьявола».

Я не могла отвести взгляд, даже когда сердце бешено заколотилось в груди. Их разговор длился всего несколько минут, но для меня это были часы. Нил сказал что-то короткое, а потом резко развернулся, его шаги гулко отдавались в тишине, пока он не исчез за дверцей своей машины. Свет фар мелькнул, и через секунду он уехал, оставив Дамьена одного.

Я хотела выдохнуть, но застыла на месте, когда Дамьен вдруг повернулся и посмотрел прямо в мою сторону.

Я вжалась в дерево, чувствуя, как холодная кора впивается в кожу сквозь тонкую ткань рубашки. Его взгляд не задержался, но от этого было не легче.

Когда он развернулся и направился к своему коттеджу, моё напряжённое тело, наконец, позволило мне выдохнуть. Но внутри уже застряло ощущение, что за их разговором скрывалось что-то большее. Что-то, что могло рано или поздно коснуться меня.

Не знаю откуда я взяла такие выводы, но и правда чувствовала себя так, будто везде теперь ожидала подвоха.

16

Я проснулась внезапно,