В руках подонка - Виктория Вашингтон

Райан выбежал из-за дерева, раскрасневшийся, с щёчками, запылёнными от игры. Его глаза сияли, как солнце. Он бросился ко мне с тем бесконечным доверием, на которое способен только ребёнок, и сжал мою руку.

— Мама, смотри! — Его ладошка, грязная, но теплая, легла на мою, чтобы показать камень.

Я инстинктивно присела, чтобы быть ближе к нему, прикрывая его своим телом, и едва справилась с тем, чтобы не взглянуть на Дамьена. Но чувствовала его взгляд. Каждый миллиметр своего тела ощущала, как он смотрит на нас. Как что-то в этом взгляде меняется.

— Мама? — Это слово прозвучало почти насмешливо, растянуто, как вопрос. Дамьен шагнул ближе, и я подняла голову, встретив его глаза.

Они обжигали.

— Дарин, ты что-то не рассказала мне, — его голос был ровным, без злости, но с чем-то гораздо более страшным — с тем ледяным спокойствием, которое он всегда использовал как оружие.

— Это не твоё дело, — ответила я так резко, что Райан удивлённо посмотрел на меня.

Я встала, сжимая его руку крепче, чем следовало бы, но мой сын ничего не заметил. Он просто улыбнулся Дамьену, как улыбаются дети, не знающие, что перед ними волк.

— Ты не думала, что я захочу… уточнений? — Дамьен говорил тихо, но его шаги приближались, пока между нами не осталось каких-то нескольких метров.

Я подметила каждую реакцию Дамьена. Видела, как его взгляд цепляется за каждую деталь: за моё дрожание ресниц, за то, как я укрываю Райана, за то, как избегаю его глаз.

— Нам пора, — сказала я, почти задыхаясь, и повернулась, чтобы уйти.

Но он перехватил наш путь, словно невзначай. Его движения были медленные, расслабленные, но в них была угроза, отчётливая, как звук удара хлыста.

— Стой, — сказал он, и это было не просьбой. — Ты уверена, что тебе не стоит объясниться?

Я знала, что он добивается. Хотел, чтобы я сломалась прямо здесь, чтобы я сказала ему то, что он уже догадывался. Но я не могла. Не здесь. Не сейчас.

— Я ничего не должна тебе, — сказала я, глядя ему в глаза. И впервые за всё это время почувствовала, как голос сорвался. — Вообще не понимаю, что ты от меня хочешь.

— Как минимум, хочу чтобы ты объяснила, почему твой сын — это копия меня в детстве.

Этот вопрос поставил меня в тупик. Я, предполагала, что Дамьен может заподозрить. Но он не спрашивал, он уже ставил перед фактом, что ему все известно.

Судя по всему еще с того момента, как он столкнулся с Райаном утром.

18

Секунда тишины растянулась до бесконечности. Его взгляд прожигал меня насквозь, словно каждый мой жест был под микроскопом. Я не двигалась, едва дышала, только крепче прижимала Райана к себе. Его тёплые маленькие ладошки лежали у меня на плече, а щёчка уютно устроилась на шее. Я почувствовала, как он ёрзает, но всё ещё не понимал, что происходит.

— Ты кто? — Его звонкий голос прозвучал неожиданно ясно, выбивая меня из оцепенения.

Я зажмурилась на мгновение, надеясь, что всё это просто иллюзия, что его вопрос не прозвучал. Но он прозвучал. И теперь тишина вокруг стала ещё тяжелее.

Дамьен, казалось, задержал дыхание. Его взгляд, до этого пронзавший только меня, скользнул на ребёнка, а затем вернулся ко мне. В уголках его губ появилась едва заметная усмешка — циничная, как будто он нашёл ответ на загадку, но всё равно хотел услышать, что скажу я.

— Это не важно, — резко оборвала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Нам пора идти.

Но Райан, почувствовав мою нервозность, поднял голову и снова посмотрел на него. Его маленькие глаза, ещё наивные и любопытные, всматривались в лицо Дамьена с тем же безмятежным интересом, который дети проявляют к каждому незнакомцу.

— Рисунки! — воскликнул он, заметив татуировки на шее Дамьена, и вытянул ручку в его сторону. — Покажи!

— Райан, — одёрнула я, мой голос дрогнул, и я сразу поняла, что выдала себя. Дамьен улыбнулся шире, и я почувствовала, как ледяной поток тревоги стекает вдоль позвоночника.

— Нравится? — спросил он спокойно, глядя на ребёнка. Его голос звучал слишком мягко для человека, который умел превращать слова в оружие.

— Да! Смотри, — продолжал Райан, уже почти вырываясь из моих рук, чтобы показать ему камешек, который держал в ладошке.

Я крепче обняла сына, стараясь удержать его, но он продолжал вытягивать руку, в своей детской невинности не замечая, как напряжённо я сжимаю его.

— Камень? — протянул Дамьен, его глаза сузились, но он посмотрел на Райана с каким-то странным, напряжённым интересом. — Знаешь, хороший выбор. Твёрдый. Устойчивый.

Его взгляд снова встретился с моим, и на этот раз мне стало по-настоящему страшно.

— Нам пора, — сказала я, стараясь придать голосу больше уверенности.

— Мама, а кто он? — вдруг спросил Райан, прижимаясь ко мне и глядя на Дамьена с улыбкой. — Он спас мой самолетик.

— Никто, — резко ответила я, но Дамьен шагнул ближе. Его лицо оказалось так близко, что я могла рассмотреть, как его челюсть сжалась, а глаза потемнели.

— Никто? — повторил он, чуть наклонив голову, словно изучая меня. — Ты уверена?

Мир словно сжался до этого момента. Я чувствовала, как всё внутри обрывается, а затем его слова прозвучали так холодно, что у меня задрожали руки.

— Почему он так похож на меня, может наконец-то скажешь?

Мой мир рухнул. Я ожидала чего угодно, но не этого. Его взгляд метался между мной и Райаном — тот же цвет волос, те же черты лица, слишком очевидное сходство, которое я больше не могла скрыть.

— Дамьен… — начала я, но он перебил меня.

— Не стоит, — его голос был тихим, но в нём читалась угроза. — Не утруждай себя оправданиями. Ты знала, что этот день наступит, правда?

Райан с любопытством смотрел на нас обоих, но я старалась заслонить его от Дамьена. Сын не должен был видеть эту его сторону — холодную, разрушительную.

— Это не твоё дело, — выпалила я, чувствуя, как меня охватывает паника.

— Моё, — он усмехнулся, шагнув ещё ближе. — И я не отступлюсь, пока ты сама не скажешь правду, которая уже и так очевидна. Можешь идти, не хочу пугать ребенка.

Я развернулась, крепче прижимая Райана, и пошла прочь, пытаясь не показывать, как сильно дрожат ноги. Но даже не оглядываясь, я чувствовала, что его взгляд впился мне в спину, что эта история ещё далеко не закончена.

19

Ночь оказалась длиннее, чем я могла предположить. Каждая минута тянулась, как час, а каждый звук за