Ипотечная жена по совместительству - Аделаида Дрозд

Намертво. Придётся или разбирать лобзиком, или оставить в коридоре. В итоге кровать осталась стоять посреди коридора, как памятник оптимистичным планам, а матрасы сбросили прямо на пол в спальне.

Распаковка превратилась в сюрреалистичный квест. Открываешь коробку Кухня 1 — там чайник и старая настольная лампа. Коробка Кабинет преподнесла пару книг Златы по искусству и запасы чая. Самое же главное — простые бытовые вещи — куда-то испарились.

— Где вилки? — спросила Злата, роясь в шестой по счёту коробке. — У нас было шесть вилок. Я точно помню.

— А у нас шесть кастрюль, — отозвался из другой комнаты Егор. — Разных размеров. И ни одной нормальной тарелки. Только одна большая блюдная, с голубыми цветочками.

— Это супница, — беззвучно прошептала Злата, откидываясь на коробки с книгами.

Кульминацией стал момент, когда Егор с самым серьёзным видом, как римский легионер со священным орлом, внёс в отведённую под кабинет комнату свой компьютерный системный блок. Он ставил его на подготовленный стол — пока единственный собранный предмет мебели, поправил провода и торжественно произнёс: — Вот и глава семьи на месте.

Саша фыркнул, но Злата вдруг поймала себя на мысли, что в этой абсурдной фразе есть доля правды. Этот ящик с мигающими лампочками был для Егора центром вселенной, источником дохода и, возможно, смысла. Он действительно был главным жильцом.

К вечеру друзья, уставшие и довольные своей благотворительной акцией, разошлись. Квартира затихла, превратившись в лабиринт из картонных коридоров и гор из ещё не распакованного. Воздух был густым от пыли и запаха скотча. Где-то сверху за стеной бубнил телевизор, и это звучало почти уютно.

Они оказались вдвоём среди руин собственной новой жизни. На кухне стояли шесть кастрюль. На столе — супница и одна найденная вилка. Свет на кухне мигал — то ли лампочка, то ли проводка. Егор щёлкнул выключателем несколько раз, свет стабилизировался с недовольным жужжанием.

Злата открыла кран на кухне, чтобы помыть ту самую вилку. Сначала хлынула ржаво-коричневая струя, от которой она отпрыгнула. Потом вода посветлела, но всё равно имела подозрительный желтоватый оттенок и пахла железом. — Всё, — сказала она, глядя на тонкую ржавую струйку. — Буквально. Дом родной.

Ночь опустилась за огромными окнами, скрывая двор и соседние дома. Они расстелили матрасы в самой большой комнате, посреди коробок. Свет от уличного фонаря пробивался сквозь незанавешенные стёкла, отбрасывая длинные, причудливые тени от башен из коробок.

Лежа в темноте на полу, они слушали непривычные звуки: скрип паркета где-то самим по себе, гул водопровода в стене, далёкий гул трамвая. Никто не спал.

Злата лежала на спине, глядя в потолок, где трещина образовывала очертания, похожие на карту неизвестного континента. Она чувствовала, как холод от паркета просачивается сквозь матрас. Чувствовала присутствие другого человека в двух метрах от себя. Не мужа. Соучастника.

Она повернула голову. В полумраке было видно, что Егор тоже не спит — он лежал, заложив руки под голову, и смотрел в окно.

— Эй, — тихо позвала она.

— М?

— Добро пожаловать домой… — прошептала она в темноту, и в её голосе прозвучала вся гамма чувств — ирония, усталость, паника и крошечная, едва теплящаяся искра чего-то, что могло быть надеждой.

Егор ничего не ответил. Но через несколько секунд в темноте раздался его голос, такой же тихий, ровный и лишённый всякой иронии: — Спасибо за гостеприимство.

И где-то глубоко внутри, под грудой усталости и страха, у Златы что-то дрогнуло. Может быть, это было начало.

Глава 13. Первая ночь и первый таракан

Тишину в квартире прорезали новые, незнакомые звуки: отдалённый гул ночного города, перелив воды в старых батареях, таинственный скрип — то ли дерева, то ли чьих-то шагов сверху. Злата лежала на матрасе, уставившись в потолок, и считала эти звуки, пока сон не начал понемногу окутывать её тяжёлым, беспокойным покрывалом.

Её разбудило не звук, а инстинкт — потребность встать в туалет. Она осторожно выбралась из-под одеяла, холодный паркет заставил вздрогнуть босые ноги. В полумраке комнаты, освещённой только уличным фонарём, коробки казались фантастическими горами.

Она бочком пролезла к двери, нащупала в темноте выключатель в коридоре. Желтоватый свет лампочки-груши осветил узкое пространство с голыми стенами. Туалет был тесным, с тем самым вечным унитазом, который блестел в свете, как реликвия.

Именно на этой белой, потрескавшейся фаянсовой поверхности она и заметила его.

Он сидел, неподвижный и величественный, на самом ободке. Крупный. Очень крупный. Его хитиновый панцирь отливал маслянисто-коричневым глянцем, а длинные усы казались антеннами, сканирующими пространство. Это был не просто таракан. Это был патриарх, хозяин этих стен задолго до их появления.

Ледяная волна ужаса поднялась от копчика к горлу. Мозг отключился. Горло сжалось, и из него вырвался не крик, а короткий, высокий, душераздирающий визг. Он прозвучал так громко в ночной тишине, что Злате самой стало страшно.

Почти мгновенно в коридоре раздался грохот и тяжёлые шаги. Дверь туалета распахнулась, и на пороге возник Егор. Он был бледный, с взъерошенными волосами, в одних боксёрах. В одной руке он инстинктивно сжимал тапок — матерчатый, с изображением какого-то скелета в очках. В его глазах не было сна — только тревога и молниеносная оценка обстановки.

— Что? Где? — выдохнул он, голос сиплый от недавнего сна.

Злата не могла говорить. Она лишь трясущейся рукой указала на унитаз. Таракан, потревоженный светом и шумом, лениво пошевелил усами и пополз по стене вверх, к вентиляционной решётке.

Егор проследил за её взглядом. Увидел. Его лицо на мигу исказилось от брезгливости, но тут же стало сосредоточенным.

— Не уйдёт, — процедил он и бросил тапок. Промахнулся. Тапок шлёпнулся в раковину.

Началась охота. Таракан, почуяв неладное, рванул по стене к углу и юркнул за трубу. Злата, забыв про холод, забралась на коробку с книгами в коридоре, поджав ноги.

— Лучше бы ипотека была с котом в комплекте! — выкрикнула она, дрожащим голосом. — Или с мышкой-дворником! А не с такими… вот этими местными аристократами!

Егор её не слушал. Он действовал как спецагент. Сначала оценил обстановку: отрезаны путь к отступлению закрыв дверь. Потом взял самый мощный фонарь из своего чрезвычайного набора, который уже успел распаковать. Луч света выхватил из-за трубы быстро мелькающие тенистые лапки.

— Держи свет, — бросил он Злате, сунув ей в руки фонарик. Сам схватил пульт от пылесоса. — Я попробую выкурить его потоком воздуха. Он побежит наружу.

План был хорош, но таракан оказался ветераном партизанской войны. Он не побежал наружу, а ринулся вдоль плинтуса на кухню. Погоня переместилась туда. Егор, ползая на коленях со