Ипотечная жена по совместительству - Аделаида Дрозд

— Серый? Это же цвет тоски! Я хочу хотя бы одну стену акцентную. Тёплую.

— Акцентную? — он наконец оторвался от экрана, и в его взгляде читалось полное непонимание. — Это ещё зачем?

— Для души! — выпалила Злата. — Чтобы не сойти с ума в четырёх стенах, которые будут пахнуть твоими печатными платами!

Они не заметили, как их голоса стали громче. Бариста за стойкой перестал взбивать молоко и с интересом наблюдал за сценой. Пара за соседним столиком перешла на шёпот.

— Обои! Шторы! Балкон под серверы! — Злата развела руками. — У нас даже квартиры нет, а мы уже готовы друг друга придушить из-за воображаемых обоев!

— Потому что надо планировать наперёд! — Егор стукнул пальцем по столу. — Не будет планирования — получим тот же бардак, что и в съёмной!

— Бардак? — её брови взлетели к волосам. — Это у тебя в комнате бардак из проводов! У меня всё идеально разложено!

Из-за соседнего столика раздался сдержанный смешок. Пожилой мужчина с газетой покачал головой и сказал своей жене, но так, чтобы было слышно: — Ну всё, настоящая семья — уже ругаются из-за ремонта, которого ещё нет.

Злата и Егор замерли, осознав, куда их занесло. Они переглянулись. В его взгляде мелькнуло то же самое смутное понимание абсурдности ситуации, что и в её. Уголки её губ дрогнули. Он протер ладонью лицо. Наступила тяжёлая, густая пауза.

— Ладно, — первым сдался Егор, голос стал тише. — Давай по порядку. Район… ищем что-то с разумным транспортным плечом для нас обоих. Не центр, но и не глухомань.

— И с нормальной кухней, — добавила Злата, уже без прежнего пыла. — Хотя бы семь метров.

— И с возможностью зонировать одну комнату под кабинет, — осторожно продолжил он.

— И без тёмно-серых обоев, — заключила она, но уже с намёком на уступку.

— Компромиссный цвет. — Берём, — он кивнул. — Составляем список критериев. Приоритеты. Как в техническом задании.

Они снова склонились над экранами, но теперь уже без прежнего напряжения. Спор, выплеснувший наружу все скрытые страхи и амбиции, каким-то странным образом… сблизил. Он сделал проект квартира осязаемым. Показал подводные камни. И доказал, что они оба вложены в него по-настоящему, пусть и по разным причинам.

Их телефоны завибрировали практически одновременно. Одно и то же уведомление от банковского приложения. Злата первой открыла сообщение.

Поздравляем! Ваша заявка на ипотеку окончательно одобрена. Можете приступать к выбору объекта недвижимости. Для просмотра вариантов обратитесь к аккредитованным агентствам или на сайт…

Она медленно подняла глаза и встретилась взглядом с Егором. Он смотрел на неё поверх своего телефона, и на его обычно непроницаемом лице читалась та же смесь шока и отрезвления.

Эйфория испарилась. Ссора из-за обоев и балконов моментально померкла. Перед ними лежал чистый лист. Пустой. Им предстояло вместе заполнить его — адресом, планом, цветом стен. Их общим адресом. Всё стало реально.

— Ну что, — сказал Егор, и его голос прозвучал неожиданно тихо. — Поехали смотреть наши будущие стены.

Они молча собрали вещи. Выходя из кофейни, Злата невольно посмотрела на того самого пожилого мужчину. Он поймал её взгляд и едва заметно подмигнул, как бы говоря: Добро пожаловать в клуб.

Клуб супругов. Фиктивных. Но уже вовлечённых в самый что ни на есть реальный, общий проект под названием — жизнь в кредит.

Глава 9. Риелтор и кошмарные варианты

Риелтор, Ольга Петровна, напоминала породистую гончую — поджарая, с невероятной энергией и взглядом, который сканировал клиентов на предмет платежеспособности и слабых мест. Она пожала их руки двумя ладонями одновременно.

— Молодожёны! Как трогательно! — воскликнула она с профессиональной улыбкой, и её взгляд на мгновение задержался на их пустых безымянных пальцах. — У меня для вас есть отличная подборка. Пойдёмте, машина ждёт.

Первый вариант был в панельной девятиэтажке, обещанной неподалёку от метро. Дорога заняла сорок минут, включая десять пешком через промзону. — Здесь очень тихо, — вещала Ольга Петровна, вставляя ключ в дверь, которую явно красили разными красками в разные эпохи. Внутри их встретил розовый ад. Обои с глянцевыми розами покрывали не только стены, но и потолок. Ковёр на потолке, правда, был другого оттенка — малиновый, ворсистый и отвисший посередине комнаты, как уставшая медуза. Воздух пах старым табаком и чем-то сладковато-затхлым. Егор сделал два шага внутрь и замер.

— Wi-Fi здесь точно не ловит, — констатировал он, как учёный, обнаруживший отсутствие гравитации.

— Что? — переспросила Ольга Петровна, не поняв термина.

— Розетки, — продолжил он, указывая на единственную, торчащую из плинтуса, из которой рос целый букет скрученных проводов, изоленты и чёрной неизвестности. — Их явно не хватает. И расположение критичное.

Злата, тем временем, прошмыгнула на кухню. Три метра. Обои в зелёных подтёках. Газовая плита, похоже, помнила ещё Брежнева. Над ней — вытяжка, из которой свисала серая бахрома из жира и пыли. Она обернулась к вошедшему Егору и прошептала: — Тут погибло слишком много макарон. Я чувствую их печаль.

Второй вариант, в старом кирпичном доме с высокими потолками, встретил их коллекцией. Коллекцией чучел. Небольших птиц, белок, хорька с остекленевшими бусинками глаз. Они стояли на полках, на телевизоре, на подоконнике.

Хозяйка, пожилая женщина с ласковым взглядом, объяснила: — Это мой покойный муж так любил природу. Я их с собой, конечно, заберу. Но дух останется, хороший, уютный дух.

— Дух формальдегида, — пробормотал Егор, отходя от полки с белкой.

— А посмотрите, какая лепнина! — пыталась спасти ситуацию Ольга Петровна, указывая на потолок.

— Мне кажется, эта сипуха на шкафу тоже смотрит на лепнину, — сказала Злата. — И ей не нравится.

Они вышли на лестничную клетку. Ольга Петровна уже доставала ключи от следующей квартиры, как вдруг сверху донёсся хриплый, надрывный голос, под гитарный бой: Э-эх, зима-зимушка, ты морозна-ая такая!

Мурашки побежали по спине у Златы. — Это… что?

— О, это Алексей Степанович, сверху, — с лёгким вздохом объяснила риелтор. — Очень творческий человек. Шансонье. Репетирует обычно… по вечерам. И иногда ночами. Но вы только послушайте, какие проникновенные тексты!

Злата и Егор обменялись взглядом. В его глазах читался чистый, немой ужас. Жить под ежевечерними душевными терзаниями зимы-зимушки— это было даже страшнее розовых потолков.

Третий, четвёртый, пятый варианты сливались в калейдоскоп уныния: евроремонт, оказавшийся дешёвой плиткой и пластиковыми панелями; квартира с окнами во двор-колодец, где вечно стоял тусклый полумрак; вариант, где единственная лоджия была наглухо заварена и превращена в сарай для консервации.

К концу дня они сидели на заднем сиденье машины Ольги Петровны в полном молчании. Усталость была не физическая, а экзистенциальная. Весь их брак-договор, вся одобренная ипотека упирались в эту бездну убитых кухонь, пугающих