Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса - Маргарита Фуаро

Я приложила ладонь к коже рядом с раной.

И увидела.

Чёрная нить, которую я уже вытягивала, снова шевелилась внутри тканей. Но теперь в ней появились алые искры. Крошечные, злые, горячие. Они были похожи на угольки, застрявшие в гнили.

Драконий огонь не сжигал болезнь.

Он кормил её.

Я отдёрнула руку.

— Почему драконы вымирают? — спросила я.

Северин молчал.

— Почему? — повторила я резче.

Матвей ответил вместо него:

— Кровь слабеет. Дети рождаются без крыльев. Взрослые теряют обращение. У некоторых чешуя чернеет, сердце сгорает заживо. Они называют это угасанием рода.

Я посмотрела на почерневшую кожу вокруг раны Тимоша.

— Это не угасание.

Северин шагнул ближе.

— Ева.

— Это заражение.

Слова упали тяжело.

Даже дом будто затих, слушая.

— Драконы больны той же гнилью, что и лес, — сказала я. — Только у леса она в корнях, а у них в крови.

Матвей осел на ближайший стул.

— Матерь крыла…

Северин смотрел на меня так, будто я только что открыла дверь, за которой он годами держал чудовище.

— Если ты скажешь это Совету драконьих родов, — медленно произнёс он, — тебя либо объявят святой, либо разорвут на части, чтобы узнать, как ты это поняла.

— Прекрасно. Значит, пока не скажу.

Снаружи раздался грохот.

Дом качнулся.

Из холла донёсся хруст — корни закрывали вход.

Северин резко развернулся.

— Он садится.

— Кто?

— Дракон.

Он выбежал.

Я снова прижала повязку к бедру Тимоша.

— Дыши, — сказала я мальчику. — Не смей сдаваться, слышишь?

— Госпожа… горячо…

— Знаю.

Но я не знала, что делать.

Живую воду? Опасно. Снова касаться гнили? Я уже едва стояла. Убрать дракона? Ещё смешнее. У меня не было ни магии, ни оружия, ни понимания, как разговаривать с существом, которое снаружи поливает мой новый дом огнём.

Хотя нет.

Кое-что у меня было.

Я знала, как разговаривать с больным организмом.

Не словами.

Действием.

— Матвей, — сказала я. — Как попасть к источнику?

— Он в холле.

— Нет. Настоящий. Сердце.

Старик побледнел.

— Госпожа…

— Быстро.

— Под домом есть нижняя чаша. Но туда не входили двадцать лет.

— Сегодня все получают повышение. Чаши тоже.

Я выбежала в холл.

Северин стоял у двери, зажатой корнями. В щели между древесными жилами я увидела снаружи алый глаз.

Огромный.

Вертикальный зрачок сузился, заметив меня.

Голос ударил в дом так, что воздух задрожал:

— Эвелина де Вальер. По праву Алого дома вы обязаны выйти.

Я остановилась.

— Они даже драконов учат хамить официально?

Северин не оценил.

— Это не Рейнар.

— А кто?

— Родовой страж. Полукровный дракон. Достаточно сильный, чтобы сжечь усадьбу. Недостаточно умный, чтобы задуматься.

Алый глаз приблизился к щели.

— Источник принадлежит драконьим родам. Выйдите, и ваша смерть будет быстрой.

Я открыла рот.

Северин схватил меня за локоть.

— Даже не думай отвечать.

— Поздно.

Я шагнула ближе к двери.

— Передайте своему начальству, что источник принимает пациентов по записи. Сегодня мест нет.

Тишина.

Северин закрыл глаза с выражением человека, который впервые в жизни пожалел, что вышел из леса.

Алый глаз моргнул.

— Что?

— Вы плохо слышите? Это лечится, но не у меня и не сегодня.

Снаружи низко зарычали.

Корни на двери задрожали.

— Ты не Эвелина, — произнёс дракон.

У меня похолодели пальцы.

Северин напрягся.

— Эвелина пахла пустотой, — продолжил голос. — Ты пахнешь источником.

Корни на двери начали дымиться.

— Откройся, женщина. Или я войду через стены.

И тут дом заговорил.

Не тихим женским голосом, как раньше.

Сразу всеми балками, стенами, корнями, водой и пылью.

— Не впущу.

Дракон ударил огнём.

Корни вспыхнули.

Я не подумала.

Просто бросилась к фонтану и опустила обе руки в живую воду.

Боль была такой, что я закричала.

Не вода.

Огонь.

Лёд.

Тысячи игл под кожу. Чужие воспоминания. Зелёные башни, падающие в туман. Драконы в небе. Люди у источника. Женщина с моим лицом, стоящая перед чашей. Чёрная тень за её спиной.

И голос.

Тот же, что в доме.

Слабый.

Больной.

— Лечи не пламя. Лечи страх.

Я не понимала.

Но тело — или душа, которая уже жила здесь когда-то, — поняло за меня.

Я почувствовала лес как пациента.

Не чудовище. Не проклятие.

Пациента в панике.

Его били огнём, и он отвечал, сжимался, душил сам себя, закрывал все сосуды-корни, пытаясь спрятать сердце.

— Тихо, — прошептала я.

Вода обжигала руки.

— Тихо. Не надо закрываться. Дыши.

Северин что-то крикнул, но я не слышала.

Я видела только сеть корней под домом. Они сжимались вокруг источника, как мышцы в судороге.

— Не сжимайся, — сказала я. — Отпусти. Он не достанет. Я здесь.

Смешно.

Глупо.

Кто я такая, чтобы обещать это живому лесу?

Но вода под ладонями вдруг стала тёплой.

Корни на двери перестали дымиться.

Пламя снаружи погасло, будто его накрыли мокрым покрывалом. Не потушили силой. Лишили воздуха.

Дракон взревел.

Усадьба ответила.

Из земли вокруг дома поднялись не корни — стены. Живые, зелёные, плотные. Они не атаковали. Они просто встали между огнём и домом.

Защита без паники.

Я вытащила руки из воды и рухнула бы, если бы Северин не подхватил меня.

— Ты безумна, — сказал он хрипло.

— Уже обсуждали.

— Ты могла умереть.

— Тоже не новая тема.

Он держал меня слишком крепко. Его лицо было близко, глаза темнели от злости и чего-то ещё — того самого страха, о котором дом говорил раньше.

— Никогда больше не лезь в источник без меня.

— Выдайте мне памятку, что ли.

Снаружи послышался тяжёлый удар крыльев.

Дракон отступал.

Не улетал далеко. Кружил над лесом. Но прямо сейчас дом он не жёг.

Я попыталась выпрямиться.

— Тимош.

— Жив, — сказал Матвей из дверей лечебни.

Он смотрел на меня так, словно я стала ещё одной фреской на стене.

— Гниль снова ушла. Жар спал.

Я закрыла глаза.

Хорошо.

Хотя бы это.

Но источник в фонтане вдруг потемнел.

На поверхности воды возникло изображение.

Не лес.

Не дом.

Герцогский зал.

Рейнар Астерхольд стоял среди обломков стекла. На его лице впервые не было холодного спокойствия. Рука сжимала край стола так, что дерево трещало под пальцами.

Перед ним стояла Летиция.

Ожерелье Алого дома на её шее почернело.

Алые камни больше не сияли. Внутри них ползли тонкие