Смена формы - Кэсси Александер

— Нет. Просто ещё не привыкла к дневным сменам. Но к концу недели привыкну, — пообещала я с улыбкой.

Его взгляд чуть смягчился. Наверное, он отлично распознавал напускную браваду — и наверняка видел её тут в избытке. Он нарочито посмотрел на часы.

— Тогда иди пораньше на обед. На заднем дворе есть скамейка в тени. Или можешь поесть внутри.

— Спасибо.

Он кивнул и закрыл дверь своего кабинета.

***

Я достала свой обед из маленького холодильника в комнате отдыха. Пока никто другой на перерыв не ушёл. Доктор Товар снова прошёл мимо, потому что Катрина позвала его в один из маленьких кабинетов.

Я нашла туалет, а потом снова прошлась по клинике, повторяя утренний маршрут. Была одна дверь, которую Катрина не открывала. Я потянула за ручку и она поддалась. Мужской туалет, что ли? Доктор Товар был тут пока единственным мужчиной, которого я видела.

Я заглянула внутрь и поняла, что это кладовка, а в глубине стоит ещё один небольшой холодильник.

Медицинские холодильники отличались от бытовых: все запирались, а корпус из нержавеющей стали. Я почувствовала в кармане тяжесть связки ключей и достала её, выискивая среди них те, что покороче, они должны были подойти к маленькому замку.

Один щёлкнул, и дверца открылась.

Внутри было три полки с пробирками. Я потянулась и взяла одну. У пробирки была красная крышка, в тон содержимому. Я слегка покачала её. На вид как кровь.

— Что ты там разглядываешь?

От неожиданности я подпрыгнула и выронила пробирку, и тут увидела за спиной Катрину.

— Ничего, — машинально ответила я, хотя как раз разглядывала. Собравшись с мыслями, я подняла пробирку с пола и протянула ей. — Для чего всё это? Ни на одной пробирке нет этикетки.

— Не твоё дело, — она выхватила у меня пробирку и, втиснувшись рядом, поставила её на место. Я попятилась, уступая ей пространство, пока она захлопывала дверцу холодильника и снова запирала его. Потом резко развернулась ко мне. — Я дала тебе не тот комплект ключей. — Она щёлкнула пальцами и протянула руку.

Не было никакого разумного повода хранить или собирать пробирки без этикеток, но я только что устроилась на работу. Нельзя вылететь, даже не успев ничего выяснить. Я нахмурилась. Даже если отдам ключи, я всё равно знаю, что видела. Нехотя я уронила связку в её ладонь.

— Что всё это значит?

— «Не твоё дело» — вот что, — отрезала Катрина, убирая ключи в карман, и сверкнула на меня взглядом. — Не понимаю, зачем он тебя взял. Не веди себя как ребёнок.

Я сглотнула. В этой тесной комнатке некуда было от неё отойти.

— Я просто спрашиваю. Не собираюсь никому ничего рассказывать.

Она прищурилась, губы сложились в задумчивую гримасу.

— Теперь я тебя раскусила. Ты тут, потому что любишь создавать проблемы.

Доказывать сегодня всем подряд, что я нормальная, становилось невыносимо утомительным. Этот спор мне не выиграть и, честно говоря, в чём-то она была права.

— Очевидно, — буркнула я и демонстративно уставилась на запястье, где не было часов. — Но, похоже, я проблемная сотрудница, которая всё ещё на обеденном перерыве, — добавила я и, обойдя её, вышла прочь.

1 особого штамма бактерии Staphylococcus aureus (золотистого стафилококка), который устойчив к целой группе антибиотиков.

ГЛАВА 7

Я могла придумать только одну причину, зачем кому-то держать повсюду пробирки с кровью без этикеток, но я была предвзята, так как меня преследовали мысли о вампирах. Сжимая в руках бумажный пакет с обедом, я прошла через зону ожидания и вышла на улицу. Может, прогулка поможет прочистить голову.

Олимпио стоял, прислонившись к стене, и прятался в узкой полоске тени. Он всё ещё надеялся переманить наших пациентов к своему дедушке. После такого утра я, пожалуй, была готова ему в этом даже помочь.

— Сэндвич с арахисовой пастой и джемом? — предложила я, протягивая тот самый лишний сэндвич, который взяла для него.

Он скривился.

— Мне не нужен твой сэндвич, леди.

— Эди, — поправила я его и оглядела улицу по сторонам. — Как насчёт сделки? Сэндвич за небольшую экскурсию?

— Не уверен, что это хорошая идея, — протянул он неуверенно, и при этом не сводил глаз с сэндвича.

— Всего на пару кварталов? — Я поднесла его чуть ближе.

Он пожал плечами.

— Ладно, — и с привычной небрежностью выхватил сэндвич из моей руки.

Мы пошли по району. Ярко раскрашенные здания будто боролись с повсеместным упадком. Вывески сначала шли на испанском, а потом, если вообще шли, на английском. На каждом витринном окне были решётки или сетка из цепей, а дороги лучше не становились. Я задумалась, добираются ли сюда хоть какие-нибудь городские службы, ну кроме клиники.

Но местами проглядывала скрытая красота. Старые муралы с массивными формами конца прошлого века, огромные мотивы, намеренные отсылки к традиционному мексиканскому искусству. И граффити, поразительные своей энергией: смелые полосы цвета, буквы настолько искажённые, что я едва могла их прочесть.

Олимпио рассказывал, кто где работает, делился короткими историями из своей жизни. Сначала он не особо откровенничал, но когда я начала задавать вопросы и показывать, что мне правда интересно, он постепенно превратился в настоящего экскурсовода.

Когда мы дошли до конца следующего квартала, он резко остановился.

— Видишь? — Он ткнул пальцем в мурал с замысловатым тройным крестом. — Вот тут начинается территория «Трёх крестов». Так они помечают свои владения.

Я вспомнила другие такие же символы, видела их на стене клиники, когда смотрела фото в интернете, рядом с изображением Санта Муэрте.

— Вроде предупреждающего знака?

— Вроде нам лучше повернуть назад.

Я ещё немного постояла, разглядывая мурал.

— Это ведь были те парни, что приходили вчера, да?

— Ага. Те, что пришли вторыми.

— А за что они вообще воюют? — По пути я не заметила никаких золотых рудников.

— За территорию.

— Правда? Я слышала, как они упоминали «десятину». — Я мысленно вернулась к тому моменту, он был немного размытым, потому что я тогда всерьёз боялась, что меня подстрелят. — Да, точно: они требовали десятину, прямо перед тем, как доктор Товар велел им убираться.

Олимпио фыркнул и рассмеялся.

— Ха!

Я нахмурилась, пытаясь разобраться во всех этих хитросплетениях.

— Но… я думала, ты его не любишь?

— У нас разные методы ведения дел, — уточнил Олимпио, — но я никогда не говорил, что он мне не нравится.

— Зачем вообще банде эта десятина?

— Просто красивое слово для взяток, которые они требуют. Ты даёшь им деньги, они «защищают» тебя от самих себя, а потом строят свою шикарную церковь в честь Санта Муэрте. Как будто ей нужна церковь. Или будто она