Смена формы - Кэсси Александер

Это была не моя битва, не моё место и не мои пациенты. Но я стояла здесь, и мои руки были в крови раненого.

— Я серьёзно! Идите домой! — снова рявкнул Товар.

— Я не собака, чтобы меня прогонять! — выкрикнула я в ответ. Он стиснул зубы и сверкнул на меня глазами, но не стал продолжать перепалку, вместо этого повернулся к пациенту.

Дверь, ведущая на улицу, снова распахнулась. Я обернулась. В проёме стояли двое мужчин; солнце било им в спину, превращая фигуры в сплошные тёмные силуэты. Оба держали оружие наготове. Тот, что до этого поддерживал раненого, отпустил его, чтобы тоже схватиться за пистолет.

— Не здесь! — заорал Товар. Противостояние повисло над нашими головами. Я опустила взгляд в пол, не желая пялиться на людей с автоматами. — Моя клиника — вне игры! — снова выкрикнул доктор.

Никто из бандитов не шелохнулся.

Я зажмурилась и вздрогнула, ожидая услышать выстрел и не зная, в кого или во что он попадёт. Пожилая женщина молилась всё громче:

— Santa Muerte, escucha la oración de su hijo pobre… (Санта Муэрте услышь молитву своего несчастного сына…)

Я распахнула глаза и удивлённо посмотрела на неё. Боевики теперь подошли ближе, и я смогла разглядеть их лица и странные татуировки, начинавшиеся высоко на шее.

— Я сказал, моя клиника — под запретом! — снова крикнул Товар.

— Твоя клиника и твои люди. Пока что, — процедил тот, что стоял ближе. Он дёрнул стволом в сторону мужчины, истекавшего кровью на полу. — Но у Мальдонадо есть незавершенные дела с ним.

Я инстинктивно наклонилась над раненым, пытаясь его прикрыть, и вдруг поняла, что Товар уже сделал то же самое. Наши плечи соприкоснулись. Если они собирались стрелять в этого парня, им придётся довольствоваться выстрелом в ногу, или стрелять сквозь одного из нас. Твид его пиджака царапнул оголённую кожу на моём предплечье, где заканчивался рукав.

— Скоро семнадцатое число, доктор. Вы уже заплатили свою долю? — спросил бандит, чуть приподняв подбородок.

— Вы его не получите, — твёрдо ответил Товар.

— Это не ответ.

— Мой ответ такой — передайте Мальдонадо, чтобы он шел на хуй, — произнёс Товар пугающе спокойно.

Первый бандит рванулся вперёд, но второй резко выбросил руку, удерживая его. Их лица были такими же хладнокровными, как у любого вампира, когда те решали, кого пора убрать. Они взвешивали, стоит ли прямо сейчас застрелить доктора и меня.

Второй отпустил первого.

— Пошли. Рано или поздно он всё равно выйдет, — бросил он.

— Мы застрелим тебя на улице, как собаку, — пообещал первый, не сводя глаз с Товара, и медленно опустил оружие.

А потом они отступили. Дверь закрылась за ними, унося с собой солнечный свет и длинные тени.

Пожилая женщина разразилась гневной тирадой:

— ¡Rezo y rezo, y sigue siendo lo mismo! («я молюсь и молюсь, а все тоже самое»).

Затем она встала и вышла из зоны ожидания, явно испытывая отвращение ко всем нам без исключения.

Мне хотелось броситься за ней, схватить её и спросить, о ком она молилась, откуда знает про Санта Муэрте… В декабре, когда меня выставили за дверь, мне не удалось задать и половины нужных вопросов.

Но сейчас я была здесь, чтобы помогать. Я посмотрела на Товара. Он коротко кивнул мне:

— Давайте поднимем его и отнесём в подсобку.

Мы так и сделали с помощью мужчины, который его привёл. Одна из администраторов придерживала дверь.

ГЛАВА 5

Я пыталась поймать взгляд доктора Товара, пока мы занимались обработкой ран пациента.

Когда с мужчины сняли рубашку, стало видно, что он весь покрыт татуировками, такими, какие обычно набивают в тюрьме. Он сердито что-то выговаривал своему другу, но в основном по-испански, так что я почти ничего не понимала. А Товар игнорировал все мои многозначительные взгляды.

Своими взглядами я пыталась ему сказать: «Ты собираешься об этом сообщить?». Я знала, что по правилам мы обязаны сообщать в полицию обо всех огнестрельных ранениях и сохранять пули. Но сейчас было ни время, ни при пациенте, да и вообще это было не моё дело.

— Почему бы вам не пройти в мой кабинет, мисс Спенс, — сказал Товар, когда почти закончил. Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы возразить, но в кои-то веки вспомнила, что спорить не всегда разумно. Сняла перчатки, вымыла руки и вышла в коридор.

Я подумала, что у него уйдёт ещё немало времени на уборку, а мне хотелось проверить, не вернулась ли пожилая женщина. Подошла к двери в коридор, заглянула через тонкую проволочную вставку в стекле в зону ожидания и не увидела там никого, кроме уборщика, который оттирал кровавое пятно с пола.

Повернула ручку и вышла, придерживая дверь ногой. Оглядела комнату, убедилась, что ничего не пропустила, и робко помахала уборщику, извиняясь за то, что отвлекаю.

Старушки не было. Чёрт.

Была ли Санта Муэрте настоящей святой для этой женщины? Или личной подругой? Концепция или реальная сущность? Жаль, что её не было рядом, чтобы спросить. Или что Тени сформулировали своё поручение хоть чуточку конкретнее. Могли бы хоть намёк подкинуть, как в «Колесе фортуны». Если найти Санта Муэрте — человека, место или вещь — значит, что они исцелят мою маму. Так или иначе я это сделаю. Я тихо вернулась по коридору к кабинету доктора Товара, чтобы подождать его.

***

Он закончил только через час. За это время я успела убедиться, что медицинские книги на полках и правда старые. Не такие старые, как книги о спиртных напитках и жидкостях, но близкие к этому. Я надеялась, что они не используют их для современных медицинских консультаций.

Я коснулась плеча в том месте, где его пиджак царапнул кожу. Трудно было поверить, что человек, который ещё утром так холодно и расчётливо меня оценивал, способен настолько яростно бороться за жизнь пациента. И всё же…

Из коридора донёсся кашель и я поняла, что меня застукали за разглядыванием полок.

— Простите. Я по натуре любопытная, — я отошла от книжного шкафа, когда в кабинет вошёл Товар. — Что вообще всё это было? — спросила я и изобразила пальцами пистолеты, «выстрелив» ими в стену.

— Война за территорию, — он выглядел так, будто не знал, как мне это объяснить. Он всё ещё злился, но сдерживал гнев. Я почти видела, как эта злость пульсирует под кожей. Будь он оборотнем, я бы не удивилась, если бы он