Провидица. Наперекор судьбе - Янина Наперсток

— Рассчитывала, что я не справлюсь, да? — бормотал он себе под нос. — Сейчас я тебе покажу, что такое настоящий мужик!

Наконец, выпутавшись из одежды, но не став снимать рубашку, граф Эрози сдернул с замершей жены одеяло. Мысли Джанин стремительно заметались, и, когда над ней нависло тяжелое тело, а щеку обдало перегаром, она все-таки попыталась канцлера отпихнуть. Увы, безуспешно.

Было больно, мерзко, но быстро. В последнюю секунду граф хрюкнул, как боров, и, подобно наевшейся пиявке, свалился в бок и сразу захрапел.

Джанин полежала еще несколько минут, растирая слезы по щекам и пытаясь прийти в себя. Затем встала и пошла в купальню. Здесь служанки продуманно оставили чистую, длинную и плотную сорочку, в которую Дар Богов, ополоснувшись, переоделась.

Возвращаться в комнату категорически не хотелось, так что Джанин спустила воду из ванны, протерла ее одним из многочисленных полотенец и постелила сухое на дно. Потом сходила в спальню и, забрав оттуда подушку, свернулась клубком прямо на дне ванны.

До утра их все равно никто не побеспокоит, ну а если объявятся, пусть думают что хотят. Этой ночью Дару Богов предстоит то, к чему она шла всю жизнь — получить свыше знания о будущем. И, стараясь думать только об этом, Джанин заснула.

Глава 6

Саймон вошел в тронный зал последним. Его жена и младший сын уже сидели на своих местах, а придворные выстроились рядами по периметру зала. Здесь была элита Сольяди: только приближенная к королевской семье аристократия.

— Начинайте, — властно махнул его величество рукой.

В отличие от прошлого произнесения пророчества, король не чувствовал в душе трепета, лишь нетерпение, потому что придется придумать, как соединить сказанное верховной жрицей и собственные идеи по поглощению Гвартии.

Предстояло хитро подать экспансию под соусом божьей воли. Жаль, что традиции подразумевают вот такое хоть и узкое, но все равно публичное оглашение видения.

Дверь в зал открылась, и на красную ковровую дорожку, ведущую к трону, ступила Дар Богов. Следом в двух шагах за Джанин шли ее наставница, мьера Арете, и мать-настоятельница. Муж, которого ей подобрал король, стоял около королевского трона — ведь он в первую очередь канцлер. Дар Богов, однако, даже не взглянула в его сторону. Ну что ж, стерпится — слюбится. Хотя, признаться, Саймона вообще не волновало, осталась ли Джанин довольна его выбором. У каждого из них своя дорога. Ее — получить и передать послание богов, у Саймона же — вести остров к величию.

Когда Дар Богов остановилась в нескольких десятках шагов от трона, наступила такая тишина, что казалось слышным, как звенит раскалившийся от людского волнения воздух.

Верховная жрица была мертвенно бледной и практически сливалась с надетым на нее хитоном. Саймон напрягся: это не могло быть хорошим знаком. Выждав еще некоторое время, Джанин заговорила. Ее голос, твердый и холодный, разносился эхом по залу.

— Примерно через тридцать дней море вздыбится и к Сольяди придет волна небывалой высоты. Она сметет все на своем пути и навеки поглотит остров. Через сто лет о нем не останется даже памяти.

Жрица замолчала. Саймон видел, как вслед за ней бледнеют придворные, перепуганно переглядывающиеся между собой.

Кто-то из мьер потерял сознание. Королева и то, не сдержавшись, ахнула и прикрыла рот ладонью. Король почувствовал, что начинает злиться. Вот же любят провидицы произвести эффект!

— М-да… Печальное знамение, — как можно спокойнее произнес он. — Мы впечатлены. Теперь хотелось бы послушать, что необходимо предпринять, дабы избежать этой участи.

— Ничего, — словно отрезала Джанин, смотря прямо в глаза его величества.

— То есть?! — не понял Саймон и нахмурился.

— Боги разгневаны. Ничего нельзя изменить. Предначертанное случится.

Теперь в зале послышались вскрики ужаса и шум еще нескольких падений.

Король почувствовал, как его начинает наполнять ярость. Девчонка решила таким образом на нем отыграться? Дискредитировать перед подданными?!

— Это подлая ложь! — взревел Саймон так, что ближе всего стоящие в страхе отшатнулись. — Решила мне отомстить?!

И он приподнялся с трона, но Дар Богов продолжила стоять на месте, даже не меняясь в лице, словно каменное изваяние.

— Ваше величество, — выступив на шаг вперед и низко поклонившись, заговорила мать-настоятельница, — Дар Богов не может лгать! Если бы она произнесла фальшивое пророчество, боги бы ее тут же покарали.

— Да и за что я могу вам мстить? — добавила Джанин.

Саймону почудилась в ее голосе явная издевка. Ляпнув про месть, он, конечно, погорячился. В зале уже начались какие-то перешептывания.

— Думаешь, я не знаю, что сплетники обвиняли меня в гибели твоих родителей? — ядовито сощурился монарх.

Пусть лучше все присутствующие вспомнят ту неоднозначную ситуацию, чем узнают, что он надавил на верховную жрицу. Но из-за такого пустяка, право же, не могли боги разозлиться? Чем это канцлер — плохой жених?!

— Я не собираю слухи, ваше величество. И даже если могла бы, хотя мать-настоятельница сейчас объяснила вам, что не могу, не опустилась бы до столь низменного поступка, как месть, когда речь идет о благополучии моего родного острова.

Эта стервозина произносила слова с такой гордостью и чувством морального превосходства, будто это она здесь была королевой. Будто она держала в руках власть над островом и тысячами жизней!

Саймон почувствовал жгучее желание поставить зарвавшуюся девчонку на место. Оскорбить ее, унизить, растоптать!

Как она могла произнести такой бред в его правление?!

— Ты сказала, что боги разгневаны? — стараясь сдержать негодование, его величество снова сел на трон. — На что же тогда? Мы выполнили абсолютно все советы, которые они нам донесли через твою мать.

— Этим знанием я не располагаю.

— Может, это ты их оскорбила? Скажем, не сохранила чистоты до брака?! — ядовито бросил Саймон.

Это же очевидно! Как он не подумал раньше?! Вряд ли Теобальд играл с девицей в лото! Вот поэтому боги и разъярились! Надо срочно придумать, как вернуть их расположение! Может… казнить обоих?

— Прошу извинить меня, ваше величество, — неожиданно заговорил канцлер.

Он-то куда лезет?! И так ситуация из рук вон поганая!

— Но моя жена была невинна. Если надо, я готов предоставить простыню и ее ночную рубашку.

Саймон Третий до скрипа сжал челюсть. В зале снова стояла тишина, все ожидали от монарха какого-то решения.

— В любом случае