Жених без ГМО - Ирина Лав

— Вообще-то, Борь, я не одна, — сладким голосом сказала она. — Просто мой мужчина — человек крайне занятой. У него серьезный бизнес. Настолько серьезный, что он отпустил меня одну только потому, что у нас форс-мажор на производстве. Но завтра он прилетает.

В кухне повисла тишина. Было слышно, как на сковороде шкворчит вторая порция котлет.

— Бизнес? — недоверчиво протянула Наташа. — Какой еще бизнес? Опять какой-нибудь аниматор из Мамбы?

— У него сеть кузовных цехов, — уверенно соврала Катя, мысленно прося прощения у вселенной. — Покраска премиальных автомобилей. Очень узкий сегмент. Знаешь ли, люди сейчас ценят индивидуальность, а не ваши ипотечные коробки.

Глаза Бориса загорелись профессиональным интересом.

— Кузовщина? Рентабельность низкая сейчас. Китайцы давят. Краска дорогая.

— У него свои каналы поставок, — продолжала импровизировать Катя, вспоминая разговоры Сени про налоги. — И очень специфические связи в Европе. Он вообще редко куда выбирается. Интроверт. Весь в железках. Но семья для него — святое. Сказал, бросит всё, возьмет частный борт.

Наташка поджала губы. Ее план морально уничтожить младшую сестру трещал по швам.

— Что ж, посмотрим на твоего... жестянщика, — процедила она. — Надеюсь, хоть манерам обучен. А то знаем мы этих бизнесменов из гаражей.

Как только Наташа вышла покурить на балкон, Катя дрожащими руками схватила телефон. Набрала визитку.

Сеня ответил после первого гудка.

— Катюха? Уже скучаешь? Хочешь, я подъеду к подъезду и бибикну? Соседи вспомнят молодость.

— Сеня, — прошипела Катя, закрывая микрофон рукой. — Выручай. Ты должен стать моим парнем. Завтра в час дня. У моих родителей. Придумай себе легенду владельца заводов-газет-пароходов. Иначе меня сожрут заживо вместе с тапочками.

На том конце провода повисло молчание. Затем раздался низкий, вибрирующий смех.

— Ого. Значит, одуванчик не справился с давлением родственников? — весело спросил Сеня. — Понял задачу. Буду. Форма одежды парадная? Кожанку надевать или костюм спортивный выгладить?

— Сеня, ради бога, хотя бы джинсы без дырок и футболку без надписей про анархию! — взмолилась Катя. — Скажи им, что ты красишь Майбахи. Или что у тебя завод по переплавке золотых слитков!

— Заметано, — хмыкнул он. — Адрес помню. Приготовь мне банку маминых огурцов. За вредность производства.

Катя убрала телефон. Сердце колотилось где-то в ушах. Она только что вызвала огонь на себя. Но глядя на самодовольное лицо Бориса, который снова начал рассказывать жене о преимуществах вклада в «Сбере», она почувствовала злорадное удовлетворение.

Война официально объявлена. Пусть теперь попробуют посмотреть на нее сверху вниз, когда рядом будет стоять гора мышц, пахнущая гаражом и первобытной угрозой.

Глава 11

Вторжение альфа-самца

Ровно в 13:00 во дворе раздался звук, который невозможно спутать ни с чем другим — басовитый рык V8, снятый с прямотока.

Борис, только что вещавший о маржинальности вложений в палладий, замолк на полуслове и подошел к окну.

Наташка презрительно фыркнула:

— Катя, я думала, твой жестянщик хотя бы арендует приличную машину для знакомства с тещей.

Катя почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала этот звук. Это был старый, но идеально отреставрированный Chevrolet Impala цвета антрацит — машина Сени с десятого класса, которую он собрал буквально из пепла.

Дверь хлопнула так, что дрогнули стекла в серванте. Спустя десять секунд (ровно столько понадобилось маме, чтобы трижды спросить: «Кто там?» и дважды посмотреть в глазок) замок щелкнул.

На пороге возник Сеня.

Он снял солнцезащитные очки (дорогие, зеркальные), сунул их за ворот черной футболки и улыбнулся. Улыбка была ленивой, наглой и обнажала чуть неровный передний зуб — след от драки в девятом классе, когда они бились с пацанами из другого района. Эта щербинка сводила Катю с ума еще тогда, а сейчас заставила колени предательски ослабнуть.

От него пахло дорогой кожей, табаком и тем самым бензином. Никаких парфюмов. Никакого идеального трикотажа.

— Здрасьте, — сказал он густым басом, обводя взглядом кухню. Его глаза остановились на Боре. Оценили кашемировый свитер. Оценили самодовольную ухмылку. — Семен. Жених.

Борис протянул руку, ожидая вялого рукопожатия офисного планктона.

Сеня шагнул вперед. Его ладонь полностью накрыла кисть Борьки. Пальцы сжались. Боря попытался ответить на хватку, но его ухоженные пальцы оказались зажаты, как в слесарных тисках. На лбу зятя выступила испарина.

— Хорошая у вас тут локация, — продолжил Сеня, даже не пытаясь отпустить побледневшего Борю. — Старая застройка. Металл здесь толстый, перекрытия железобетонные. Не то что нынешние картонные человейники. Надежно. Я Катьке сразу сказал: копишь деньги — бери панельку под реновацию, потом обменяем на три студии детям. Инвестиция.

Он наконец разжал хватку. Боря судорожно втянул воздух и спрятал покрасневшую руку за спину.

— Очень... приятно, — прохрипел он. — Бизнес... процветает?

— Кузовной цех расширяем, — кивнул Сеня, проходя к столу на кухне. Он проигнорировал предложенный мамой стул, вместо этого небрежно прислонился плечом к холодильнику. Со стороны казалось, что огромный кусок скалы просто прислонился отдохнуть.

— Берем тачки после тотал-лосса из Европы. Восстанавливаем геометрию рамы до микрона. Работа тонкая, нервная. Руки вон все в ожогах от аргона.

Он продемонстрировал свои ладони. Они действительно были покрыты сеткой мелких шрамов, мозолями и въевшейся грязью, которую не брало никакое мыло. Для Бориса эти руки выглядели как орудие пролетариата. Для Кати — как самая сексуальная вещь, которую она видела в жизни.

Битва за статус

Обед превратился в пытку. Наташка перешла в наступление. Она решила использовать тяжелую артиллерию — гастрономический снобизм.

— А вы, Семен, где предпочитаете отдыхать? — спросила она, изящно промокнув губы льняной салфеткой. — Мы вот с Борей считаем, что Сочи нынче испортился. Только Мальдивы, только полный детокс. Правда, Борь?

— Истину глаголешь, дорогая, — важно кивнул муж, цепляя на вилку кусочек котлеты. — В прошлом году на Бали энергетика чище была.

Сеня медленно повернул голову. Взгляд его стал тяжелым, как свинцовая труба.

— Отдыхать? — переспросил он. — Последний раз отдыхал в две тысячи четырнадцатом. Неделю. Когда гараж сгорел. Лежал на диване, смотрел в потолок. Тоже своего рода ретрит. А так… зачем отдыхать? Мне железо нравится. Оно честное. Если шов кривой — оно трещит. Не то что люди.

Наташа поняла, что удар прошел мимо. Она сменила тактику, решив ударить по самому больному — по происхождению Кати.

— Знаете, Семен, мы очень переживали за Катюшу, — начала она медовым голосом. — После того расставания со своим фитнес-блогером… Мы думали, она совсем в монастырь уйдет. Всё-таки возраст критический. Овариальный резерв истощается с каждым днем. Хорошо, что хоть вы нашлись. Как говорится, с лица воду не пить, главное, чтоб человек был надежный. Работящий.

Упоминание Стаса резануло по ушам. Сеня прищурился. Он перевел взгляд на Катю. Та сидела красная, готовая провалиться