Нездоровая одержимость - Ана К. Блэклейс

Двери открываются, и Келли Лавлесс вплывает внутрь походкой подиумной королевы.

Я расправляю плечи, пока она идет ко мне на своих красных шпильках с сияющей улыбкой на лице.

— Клирик Уорд, — произносит она, раскинув руки, когда доходит до подножия лестницы, где я ее жду. — Не передать, как я была счастлива получить ваше приглашение.

Она обхватывает меня руками, прижимаясь к моей груди.

Я замираю как статуя, не двигаясь ни на дюйм. К несчастью, это всегда лишь заводило ее, а не заставляло отступить.

— Ой, да брось, Прист. — Она отклоняется назад, чтобы заглянуть мне в лицо. — Столько самообладания — это уже перебор. Я же не истекаю кровью или типа того.

Она ухмыляется еще шире, намекая на мою слабость к крови, о которой знают все, но которую никто не понимает. Уголок моего рта приподнимается в подобии улыбки.

— Конечно нет. Но вы же знаете, как это бывает... — Я бросаю взгляд на верхние ярусы. — У стен есть глаза и уши. Мы ведь не хотим, чтобы слухи дошли до вашего мужа, верно?

— Что касается моего мужа, то для него вы храните обет безбрачия, Клирик, — говорит она. — Вы знамениты своим иммунитетом к женским чарам. Мариус убежден, что со мной вы в безопасности.

Я разворачиваюсь на каблуках, направляясь к лифту.

— Но с другой стороны, — продолжает она, следуя за мной, — раз уж пошли слухи о вас и вашей протеже, ему, вероятно, не стоит быть таким уверенным.

Я оглядываюсь на нее через плечо.

— Я до сих пор помню тот день, когда вы вводили меня в курс дела относительно Хейли.

— Неужели? — произносит она, пока я придерживаю дверь лифта, похожего на золотую птичью клетку. Она заходит, я следую за ней и нажимаю кнопку верхнего этажа.

— Раз уж я сомневаюсь, что вы воплотите мои фантазии и прижмете меня к решетке, сжимая горло, почему бы вам уже не выложить мне всю подноготную? — Она наклоняется ближе, переходя на шепот. — Хоть что-то из этого правда?

— Смотря что вы слышали.

Она приподнимается на цыпочки, ее губы теперь у моего уха.

— О, я слышала всякое. Например, что вы трахнули эту ее девственную киску во время вашего пребывания в отеле Сиренны Торнгрен.

— Слышали? Или вообразили?

— Персонал болтал.

— Нет, не болтал. Если только вы их не заставили.

Она надувает губы, становясь похожей на обиженную куклу Барби.

— И как же, по-вашему, я могла это сделать?

— Я думаю о средневековых методах пыток, чтобы заставить людей признаться в преступлениях, которых они не совершали.

Она замолкает, и лишь гул лифта наполняет пространство, пока железные узоры проносятся мимо нас во время подъема.

— Интересно, что заставит вас сломаться и во всем признаться?

Внутренне я усмехаюсь. Конечно, она фантазирует о том, как будет пороть и трахать меня одновременно.

— Я человек в сане, миссис Лавлесс. Я поклялся всегда говорить правду — или хранить ее любой ценой.

Медленно она проводит рукой по моей спине.

Мои мышцы каменеют.

— Расслабьтесь, Клирик? — воркует она. — Я не собираюсь вас насиловать, если вы об этом подумали.

— Ну, вы неподобающим образом прикасаетесь к монаху, — парирую я, когда лифт со скрежетом останавливается. Затем, выходя в круглый полированный коридор: — Что касается того, что на самом деле произошло в отеле, мы остановились там, потому что Сиренна готовила Хейли к шоу в штаб-квартире. Она вряд ли смогла бы сделать это под крышей Бобби Сент-Патрика. Все, что этот дом когда-либо давал Хейли, — это страдания и «Hentai Hellcat».

— И все же шоу в штаб-квартире так и не состоялось.

— Это из-за недавних событий.

— Или потому что вы отвлеклись на покупку анимационной студии, а затем заперли ее в этом доме, — поддевает она, замедляя шаг, когда я открываю двери в то, что раньше было комнатой для медитаций Бобби.

Это единственное место в особняке, где не проложены электрические цепи, а значит, нет технологий, способных шпионить за нашим разговором. Я распорядился защитить все помещения от спутникового наблюдения. Учитывая отсутствие проводки и экранирование, то, что происходит в этой комнате, должно остаться в ней; если только на Келли нет прослушки, в чем я сомневаюсь. Она бы не упустила такую возможность остаться со мной наедине, она ясно давала это понять при каждой нашей встрече.

Я отхожу в сторону, позволяя ей войти в туманный свет, фильтрующийся сквозь прозрачные шелковые шторы. Она замедляет шаг, ее глаза осматривают ниши для свечей, встроенные в стены, глубокую небесную синеву арок и сводчатого потолка.

— Весьма неземная атмосфера.

— Не чета роскошным залам дворца Лавлессов, но это обеспечивает нам приватность. — Я мягко подчеркиваю последнее слово.

— Приватность с вами. — Она доходит до середины центрального возвышения, затем поворачивается ко мне лицом, когда я присоединяюсь к ней.

Курильницы для благовоний окружают помост, но сегодня в них нет ладана. Они, наряду со свечами, источают нечто иное, что даст и Келли, и мне то, чего мы хотим.

Я двигаюсь медленно, но не останавливаюсь там, где она ожидает. В этот раз — впервые — я вхожу в ее личное пространство. Она пытается скрыть вспышку удивления, но когда она заговаривает, ее голос теряет остроту.

— Так скажите мне, Клирик. Зачем анимационная студия? Зачем этот особняк? Я слышала, даже некоторые из ее друзей переезжают сюда, например... — она делает вид, что на секунду ищет имя в памяти. — Ах да. Кира Вонг.

— Хейли просто хочет, чтобы ее друзья были в безопасности и комфорте. Она чувствует, что жизнь преподнесла ей много даров, и хочет отплатить тем же.

— Жизнь не дарила ей подарков, Клирик, это сделали вы. — Она склоняет голову набок, будто пытаясь разгадать мои мотивы. — Интересно, кстати, что по этому поводу думают Отцы Кузницы. В конце концов, вы, по сути, играете в семью с девчонкой. — Она выгибает бровь. — Я слышала, приезжал один из высокопоставленных клириков. Он остановился в отеле ее матери.

— Значит, именно ее он и приехал навестить, — невозмутимо отвечаю я.

— Да бросьте, Клирик. — Она закатывает глаза. — Мы оба знаем, что он остановился там потому, что вы превратили это место в чертову крепость и никого не подпускаете к своим делам; или к Хейли, раз уж на то пошло. — Она начинает оглядываться, подчеркивая свои слова. — Где, кстати, Бобби Сент-Патрик? И даже не пытайтесь скормить мне историю о том, что он просто взял и оставил вам все свое имущество.

— Он ничего мне не оставлял, — говорю я ей. — Он переписал все на Хейли.

Келли смотрит на меня с недоверием.

— И как же вы