Нездоровая одержимость - Ана К. Блэклейс

В этом месте опасное количество шепотков, поэтому мне нужно ускориться.

— Даже если бы это был мой выбор, вы можете себе представить, чтобы Триумвират это позволил? — Я даю ей несколько мгновений на раздумья, после чего заключаю: — Что-то здесь не так. И если вы не знаете что, значит, ваш муж хранит секреты от вас. И от всего Ордена.

Она кусает губу, ее взгляд становится расфокусированным. Инстинкты начинают брать верх над рассудком.

— Старший брат, если бы я не знала вас лучше, я бы сказала, что вы обвиняете члена Триумвирата в предательстве.

— Представьте, каким уровнем доверия к вам я должен обладать, чтобы открыться. — Затем, с двуличной улыбкой: — И почему мне понадобится некий рычаг давления, если мы собираемся продолжить этот разговор.

— Рычаг?

Ее похотливый тон и то, как ее руки теперь лихорадочно блуждают по моему телу, говорят мне о том, что пары просочились достаточно глубоко в ее организм, делая ее полностью восприимчивой к моим внушениям.

Пора наносить удар.

Я прижимаю ее к себе, несмотря на то, как мое тело восстает против этого.

— Если вы хотите, чтобы я был предельно честен и выложил вам всю подноготную на вашего мужа, мне понадобится что-то взамен.

— Например? — Она откидывает голову назад, подставляя мне свои накрашенные красным губы.

Я понижаю голос до дурманящей частоты.

— Знак доверия.

— Какой именно? — произносит она сладострастно, вжимаясь грудью в мою грудную клетку. Мое тело превращается в стену, отчаянно жаждущую дистанции, но я стою на своем.

— Я открыт для предложений. Что вы готовы обменять?

— Ну, — начинает она, игриво потираясь о меня грудью. Такое чувство, будто под кожей ползают черви. Я стискиваю зубы, лишь бы не оттолкнуть ее. — Полагаю, я тоже могла бы поставить себя в щекотливое положение. Например, ну, понимаете, раздеться и позволить вам сделать фото? Или, может, выступить перед аудиторией, как Хейли. Как вам такое? — Она приподнимается на кончиках шпилек, чтобы потереться носом о мой нос. Я не склоняю голову ни на дюйм, так что ей это едва удается, но это все сопротивление, которое я могу себе позволить, если хочу довести дело до конца.

— Скажите мне правду, Клирик. То, как Хейли раздвигала свою киску и ласкала себя пальчиками для платных извращенцев в сети, это ведь завело вас, не так ли? — Она тянется, чтобы обхватить мой член и проверить эрекцию, но я реагирую молниеносно, перехватывая ее запястье прежде, чем она успевает коснуться меня.

— Мы могли бы сосредоточиться на воплощении одной из ваших самых смелых фантазий, и я бы все равно принял это как знак вашей доброй воли, — предлагаю я, едва прикрывая манипуляцию в голосе.

— У меня есть только одна смелая фантазия. — Освободив запястье, она хватает мои ладони и кладет их себе на грудь. Под мягкой тканью ее лацканов — красных, ее «цвет власти» — они ощущаются как большие пластиковые шары.

Когда она отпускает мои руки, давая мне возможность размять их, я позволяю ладоням скользнуть к ее талии, а затем к бедрам. Она выгибается вперед, инстинктивно откидывая голову, чтобы подставить мне горло. От ее кожи веет слишком резким парфюмом от «Dior».

На этот раз это не просто оскорбляет мое чрезмерно развитое обоняние. Это вызывает чистое отвращение, потому что это не запах Хейли. Обычно я бы зашел так далеко, как требуется, но я замираю, мои руки соскальзывают с нее. Глаза Келли расширяются, а затем ее брови хмурятся.

— Что-то не так? Я думала, вы этого хотите.

Я заставляю себя склонить голову, мои губы замирают над ее губами.

— Моя сдержанность — лишь часть прелюдии. Вам нравится мой контроль. Именно поэтому вы так долго до смерти хотели меня трахнуть.

Ее веки трепещут, будто сама близость опьяняет ее, и мой разум снова улетает к Хейли. Прошли недели с тех пор, как я видел, чтобы она так реагировала на меня. Три недели и шесть дней с тех пор, как я входил в нее своим огромным, покрытым шрамами членом.

Это никогда не повторится.

Мои кулаки сжимаются по бокам, костяшки готовы прорвать кожу.

Годами я думал, что монстр во мне невосприимчив ко всему, что может предложить гражданский мир, но Хейли активировала нечто, чего никогда раньше не касались. Она сокрушила древнюю стену и пролила свет на самую раннюю, самую необузданную версию меня.

Я годами не чувствовал себя в такой степени Лотом Двадцать Семь. Опасным, смертоносным, изменчивым, лишенным дисциплины Старшего брата. Адский пейзаж, представляющий собой мой внутренний мир, схлопнулся вокруг нее, и теперь он пытается удержать ее, нуждаясь в том, чтобы кормиться ею, поглощать ее.

Может, мне стоит трахнуть Келли, попытаться вытравить Хейли из своей системы. Только я знаю, что это не сработает, и даже если бы сработало, мой член не откликнется. Как бы я ни был сосредоточен на текущей задаче, она присутствует в каждой моей мысли, в моих планах, в моих действиях, словно затянувшийся призрак. Это терзает меня, но я не могу перестать думать о том, как она предала меня, когда пошла на встречу с Бобби, добавив зазубренный край паранойи в коктейль Молотова из чувств, которые она пробудила. Я не могу перестать задаваться вопросом: сделает ли она это снова? При каких обстоятельствах?

Все эти мысли не отпускают меня, хотя я ее понимаю. Чего я не понимаю, так это как Бобби был достаточно глуп, чтобы подумать, будто сможет использовать технологии, чтобы обойти меня. Ему следовало знать лучше.

Но, опять же, ей тоже следовало. Ей следовало прийти ко мне, довериться мне. Вместо этого она пошла туда, готовая позволить ему трахнуть себя только ради того, чтобы спасти своего монстра-мать с манией величия.

Мои кулаки сжимаются еще крепче.

Она бы позволила этому куску дерьма трахнуть ее. Она бы нагнулась и раздвинула ягодицы, чтобы он вонзил в нее свой член.

Я стискиваю зубы. Мне нужно, черт возьми, прийти в себя. Я не могу сорваться в пике, не сейчас, не когда Келли здесь. Ее взгляд блуждает по моему телу, пальцы скользят вниз.

— Я хочу видеть тебя голым, Прист, — заявляет она, и ее голос дрожит от обуревающей ее похоти. — Я хочу чувствовать этого монстра всем телом. Я устала ждать.

Я перехватываю ее руки.

— Я понимаю, — произношу я мрачно, именно так, как ей нравится. — Вы хотите ощущений во всем теле, и вы их получите.