Буря тайн и печали - Мелисса Рёрих

Но в конечном итоге он был таким же, как Теон.

Единственный способ, которым он умел показывать свою заботу о ком-то — это защищать их. Обеспечить безопасность. Именно поэтому он согласился стать Хранителем Теона с самого начала.

Они делали то, что нужно было сделать, чтобы защитить своих, и не испытывали угрызений совести. У них не было такой роскоши, как чувство вины. Но Лука подозревал, что, когда все закончится, их всех ждет именно это: вина и сожаление.

ГЛАВА

3

7

ТЕССА

Впервые с момента возвращения из Фавена она проснулась раньше, чем они оба встали с постели. Судя по отсутствию света за окном, было еще совсем рано, и до рассвета оставалось совсем немного.

Она, как обычно, свернулась калачиком рядом с Теоном. Одной рукой он обнимал ее, а пальцы другой переплелась с ее. Но Лука прижался к ней сзади. Она ощущала тяжесть его руки чуть ниже руки Теона, его теплая ладонь лежала на ее животе. Его бедро было между ее бедрами, а жесткие волоски на его ноге царапали ее гладкую кожу.

Если бы она не знала правды, она бы чувствовала себя в безопасности. Защищенной. Может быть, даже любимой.

Но она знала правду.

Именно поэтому она позволяла себе притворяться.

Всего на несколько минут она позволила себе представить, что может иметь это. Не одного, а сразу двух мужчин, которые выбрали ее превыше всего остального. Двух мужчин, которые хотели ее просто потому, что она существует.

Двух людей, которые понимают, что она — больше, чем просто связь.

Больше, чем пешка.

Больше, чем средство для достижения цели.

Она позволила себе вообразить, что это обычное утро. Что их притягивает друг к другу не сила связи. Что тепло в груди, жар в венах и нарастающее желание — это не просто физические потребности, которые нужно удовлетворить, а нечто желанное и принятое. Она позволила себе притвориться, что не испытывает вины и отвращения к себе за то, что вообще чего-то хочет.

Она представила, что они втроем встанут и пойдут пить кофе. Или может, еще немного полежат, прижавшись друг к другу в постели. Или переберутся на диван. А может, вечером Теон возьмет книгу, а она растянется рядом, закинув ноги ему на колени и прислонившись к Луке, пока они будут смотреть Хаосферу. Теон будет ворчать все это время, а Лука…

Нет.

Хватит притворяться.

У нее не может быть ничего из этого.

Не для этого она создана, и она уже смирилась с этой истиной.

И все же она позволила себе задержаться в тепле и темноте. Слушать их спокойное ровное дыхание. Ощущать мышцы и силу, которые почти казались домом.

Еще несколько минут, прежде чем судьба позовет ее за собой.

ГЛАВА

3

8

АКСЕЛЬ

— Мне нужно тебе кое-что показать, — выпалила Кэт, врываясь в ванную и в очередной раз пугая его до чертиков.

— Котенок, ты должна перестать так делать, — выдохнул Аксель.

Он слышал, как кровь шумит в ушах, пока сердцебиение медленно приходило в норму. Он только что закончил вытираться после душа и обматывал полотенце вокруг талии.

— Скорее! — прощебетала она.

Боги, она буквально подпрыгивала от нетерпения.

— А если бы я был занят чем-то другим? — спросил он.

Она нахмурила брови:

— Я слышала, как выключился душ несколько минут назад.

— Знаешь, в ванной обычно делают и другие вещи, кроме мытья.

— Конечно, я это знаю.

Он помолчал, но она продолжала смотреть на него так, будто это он был странным, раз считал, что в ванную не стоит врываться без стука.

Этим утром она проснулась раньше него, что оказалось довольно досадно. День обещал быть долгим, и он понятия не имел, чего ждать. По всей видимости, план состоял в том, чтобы вести себя как обычно. Через пару часов все должны были присутствовать на службе в честь Солнцестояния, а затем Источники и Наследники уйдут, чтобы нанести третью метку Источника. О сроке, отведенном Теону, не было ни слова, а его отец не общался ни с кем из них после того ужина несколько дней назад.

Одно это держало Акселя на взводе. Обычно, если отец не разговаривал с ним несколько дней, это означало, что грядет нечто дерьмовое. И это нечто обычно заканчивалось тем, что его силы истощались, на него надевали цепи, и он проводил дни в безумии от жажды крови. Возможно, именно этот раз отец заставит его активировать проклятие.

Это был один из его самых больших страхов: что он окажется настолько отчаянным и ослепленным потребностью, что отец подсунет ему фейри, и ему будет плевать.

Осознает ли он вообще, что делает?

Что, если в качестве наказания отец выберет Кэт?

За что именно, он не знал, но отец к этому моменту наверняка догадался, что ее можно использовать против него. В свете всех этих неопределенностей сегодняшнего дня он снова поймал себя на мысли:

Почему он когда-то решил, что это хорошая идея?

Хотя все равно понимал, что не изменил бы своего решения.

— Аксель? — голос Кэт вырвал его из размышлений, и он натянул фальшивую улыбку.

Шагнув вперед, он коснулся губами ее макушки и тихо произнес:

— С праздником Солнцестояния, Катя.

На мгновение она замерла, а затем провела пальцами по его руке:

— Ты в порядке?

— Конечно, — ответил он, потянув ее за локон. Тепло ее прикосновения не проникло в душу так глубоко, как обычно. — Дай мне одеться, и потом ты покажешь, что нашла.

Через несколько минут на нем уже были штаны и рубашка. Правда, расстегнутая и небрежно одетая. Кэт уже сунула ему под нос книгу:

— Посмотри на это, — сказала она, тыкая пальцем в страницу.

— Это метка, — произнес Аксель, пытаясь дотянуться мимо нее до кофейника. — Похожа на последнюю метку Источника.

— Потому что это и есть последняя метка Источника, — ответила Кэт. — Или, по крайней мере, какая-то ее разновидность.

— Что ты имеешь в виду под разновидностью? — спросил он, придерживая страницу пальцем, затем закрыл книгу и взглянул на обложку. — Что это за книга?

— Та, что дала мне Сиенна, — ответила Кэт. — Я просматривала ее много раз, но перевести и понять ее невероятно сложно.

Аксель это знал. Однажды вечером он сидел рядом с ней и наблюдал, как она с трудом одолевала две страницы.

Две