Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

Я изо всех сил пыталась игнорировать то, как именно он на меня смотрит — жадно, собственнически, требовательно — но это оказывалось непосильно сложной задачей. Невозможной. Его взгляд был слишком тяжёлым, слишком настойчивым, чтобы его игнорировать.

Он проник так глубоко под кожу за эти дни, что я уже не знала, как вытравить его из своего сознания, как очистить мысли. Я совершенно не понимала, где начинаются и заканчиваются мои собственные мысли и желания, и какие из них были посеяны им, внушены его близостью, его взглядами, его прикосновениями. Это было похоже на наваждение, от которого невозможно избавиться.

Дыхание болезненно застряло у меня в горле, когда я вдруг почувствовала, как толстая мускулистая рука медленно обвила мою талию сзади, притягивая ближе.

Его крупное, горячее тело прижалось ко мне всей своей передней частью без малейшего зазора. Каждая твёрдая мышца этого огромного мужчины явственно чувствовалась за моей спиной, и я не могла, просто физически не могла не восхищаться тем, как прекрасно и правильно он ощущался и как поразительно хороши были его мужские формы. Словно мы были двумя частями одного пазла.

Я не могла поверить, что он осмелился захватить меня таким образом прямо здесь, на кухне. Не могла поверить, что моё тело так покорно принимает его настойчивое прикосновение, вместо того чтобы оттолкнуть. Где была моя гордость? Где было моё самоуважение?

Его длинные пальцы осторожно скользнули по моей шее вверх, нежно отводя непослушные пряди волос с разгорячённого лица и аккуратно укладывая их за плечи. Волна тепла мгновенно разлилась по всему телу, когда его ладонь легла под мой подбородок, приподнимая его. От этого прикосновения по телу прошла дрожь.

Михаил наклонился ближе ко мне, так что перестал так сильно возвышаться надо мной своим ростом. Разница в наших габаритах заметно сократилась, когда его губы оказались совсем рядом с моим ухом, почти касаясь. Горячее дыхание щекотало чувствительную кожу уха, и я едва-едва сдержала предательский стон наслаждения.

— Ты не сможешь игнорировать меня вечно, Катерина, — медленно прошептал он прямо в ухо, и глубокие вибрации его низкого бархатного голоса послали бурные дрожащие волны по всему моему существу. — Даже не пытайся. Это бесполезно. Я буду добиваться твоего внимания всеми возможными способами.

Я буквально физически дрожала всем телом от его близости. Я отчётливо чувствовала, как предательски подкашиваются колени, а дрожащие руки ещё крепче вцепились в твёрдый край холодной столешницы, чтобы не упасть. Если бы не столешница, я бы уже давно осела на пол.

Мой собственный голос прозвучал совершенно неузнаваемо — хрипло и слабо — когда я с трудом выдохнула, пытаясь сохранить остатки достоинства:

— Но я попробую. Обязательно попробую.

Даже если это убьёт меня.

Он тихо усмехнулся, и этот хриплый, низкий, до неприличия сексуальный звук заставил его широкую грудь слегка содрогнуться у меня за спиной. Затем он неожиданно коротко поцеловал чувствительную кожу под ухом, задержавшись на секунду дольше, чем следовало бы. Только потом медленно, явно нехотя, отступил на шаг назад, разрывая контакт. Я почувствовала, как воздух между нами стал вдруг холоднее без тепла его тела.

Рядом с нами снова возникла Маша с бутылкой холодного молока в обеих руках, старательно стараясь не расплескать ни капли. Её пшеничные волосы растрепались, а на круглых щеках горел румянец от беготни. Она широко улыбалась, явно заметив, как самый крупный из нашей троицы только что стоял так близко ко мне. В её детских глазах читалось откровенное любопытство и какое-то понимание, совершенно не свойственное шестилетнему ребёнку.

— Мамочка, а почему ты печешь пироги обязательно вишнёвые и полезные? — протяжно заныла шестилетка, ставя бутылку на стол с негромким стуком. — Почему нельзя испечь шоколадные? Или с кремом? Я люблю шоколадные намного больше! Они же вкуснее!

— Вишня — это всё, что я нашла в морозилке, милая, — честно призналась я ей, виновато пожав плечами. — Понятия не имею, куда подевался весь шоколад. И куда бабушка его спрятала, раз она посадила дедушку на строгую диету без всякого сладкого.

— Тогда я сама спрошу у бабушки, где шоколад! — решительно объявила Маша и стремительно выбежала с кухни. Её босые ноги громко застучали по полу, удаляясь в глубь дома.

Я чуть не вскрикнула вслед, едва не бросившись за ней следом. Я была так близка к тому, чтобы физически удержать дочь. Схватить за руку и чуть ли не умолять её остаться здесь, на кухне. Быть буфером между мной и этим опасным, непредсказуемым бизнесменом.

Я совершенно не доверяла себе рядом с ним наедине. Собственные реакции меня пугали. И уж точно не доверяла ему саму себя, своё тело, свои предательские чувства, которые так отчаянно хотели вырваться наружу.

На кухне мгновенно воцарилась звенящая, давящая тишина. Воздух между нами стал вдруг густым и вязким, словно желе. А напряжённость медленно поползла по стенам, постепенно запирая меня с ним в этой тесной клетке без выхода.

— Катерина, — низко прохрипел он где-то совсем рядом, слишком близко для моего душевного спокойствия.

У меня просто не оставалось другого выбора, кроме как повернуться к нему лицом. Встретиться взглядом и принять то, что сейчас произойдёт. Я нервно, резко развернулась и уперлась поясницей в край холодной столешницы. Позволила твёрдой поверхности принять весь мой вес, потому что ноги категорически отказывались держать. Колени предательски дрожали.

Взгляд Михаила, цвета холодной стали с тёмными вкраплениями, буквально пылал едва сдерживаемой яростью. И чем-то ещё — первобытным желанием. Он смотрел на расстояние между нашими телами так, словно оно лично оскорбляло всё, во что он когда-либо верил. Словно сам факт, что мы не соприкасаемся, был для него мучительной пыткой.

Я нервно закусила нижнюю губу до боли, когда он намеренно сделал ещё один медленный шаг вперёд. Сокращая и без того мизерную дистанцию между нами.

Его мощные широкие плечи и массивная мускулистая грудь полностью закрыли мне весь остальной мир. Когда он встал вплотную прямо передо мной, нависая своей внушительной фигурой, я перестала видеть что-либо, кроме него. Весь мир сузился до этого мужчины.

Паника мгновенно захлестнула меня холодной накатившей волной. Автоматически включился защитный режим обороны, заложенный в каждой женщине на случай опасности. Я почувствовала, как совершенно случайные, бессвязные слова начинают судорожно подниматься к пересохшему горлу, застревая где-то на полпути.

— Ты… ты скучаешь по своему офису? — выпалила я первое, что пришло в растерянную голову. —