Гончар из Заречья - Анна Рогачева

видит, как к ней тянется Марк, как он старается, помогая ей. И нравится он, и вроде бы всё хорошо, но открыться ему до сих пор не может. Не готова ещё душа принять его чувства. А про свои чувства она старалась не думать.

На ферме сформировали график работы. Желающих оказалось так много, что Клавдия даже растерялась – все хотели к коровам, к живности. Спорили, ругались, самые активные женщины чуть не подрались.

– Я лучше всех доить умею, меня коровы любят!

– А я корм знаю! – перебивала другая. – А я с козами управляться умею!

– Свиньям тоже подход иметь нужно особый!

– Цыц! – рявкнула Клавдия, и все притихли. – Работать будем по графику. Утром – одни, вечером – другие. А кто драться начнёт – того к скотине близко не подпущу. Поняли?

Поняли. И хоть ворчали, но согласились.

Марк со своей бригадой заканчивал пахоту. Земля для озимых была готова – два огромных поля, вспаханные, выровненные, пахнущие свежей, влажной землёй. Сейчас они заканчивали пахать еще одно поле, под овощи, но дожди немного помешали. Зоя сказала, что здесь посадят общинный картофель, репу, тыкву, горох и что-то ещё, Марк уже и забыл. Но планы были грандиозные.

Теперь оставалось только дождаться Гришу. Он обещал привезти зерно к посеву, и слово своё держал всегда.

– Приедет, – уверенно говорил Лука. – Гриша не подведёт.

Дров заготовили вдоволь. Теперь их хватит не только на личные хозяйства, но и на гончарню, и на мыловарню, и на общую баню. Мужики валили плохие деревья, избавляя лес от сухостоя, пилили, кололи, складывали поленницы – ровные, высокие, на зависть всем окрестным деревням.

- Теперь зима не страшна, – довольный дед Макар улыбался, проверяя дровяные запасы. – И холод не страшен, и работа есть!

Зоя и Архип и Елисей не выходили из гончарни, забывая про еду и отдых. Они приняли очень много заказов на ярмарке, что требовало сил, терпения и времени. Глина месилась, круг крутился, формы рождались одна за другой. Но чего стоило Зое взять себя в руки и погрузиться в работу, не знает никто.

Анфиса и Нюра колдовали над глазурью и росписью. Анфиса покрывала глазурью горшки, а Нюра поверх глазури выводила тонкие узоры – те же ягодки, листочки, колосья, но теперь уже без робости, уверенно, как заправская мастерица. Она придумала, как наносить двухцветные узоры так, что бы краски не смешивались, чем вызвала общий восторг.

Подруги старались поддержать Зою, как могли. Анфиса то и дело подшучивала, рассказывала деревенские новости, старалась рассмешить, отвлечь. Светлана приносила в гончарню то горячий пирог, то травяной чай с булочками. Нюра тихо садилась рядом, просто согревая своим присутствием. – Вернётся, – Анфиса смотрела, как Зоя замирала с кистью в руке, уставившись в окно. – Не смотри ты на эту дорогу, сил моих больше нет!

– Знаю, – отвечала Зоя. – Знаю. И снова бралась за работу.

Но мысли её были далеко. Она представляла, как Глеб въезжает в деревню, как спешивается и идёт к ней, уставший, с улыбкой на лице.

Как хочется прикоснуться к нему, вдохнуть его запах, почувствовать тепло его кожи… Вернись, – шептала она в темноте, перед сном. – Только вернись. Живой.

И возможно, где-то там, в Залесье, в княжеских хоромах, а может в нижнем городе, или на дорогах, ведущих домой, кто-то слышал её.

Уважаемые читатели. Простите меня, я пропустила и не выложила целую главу! Вернитесь и прочитайте главу 74, она очень важная. Ещё раз прошу прощения!

Глава 76

Ночь, которую они ждали две недели, наконец пришла. Дождь перестал лить, но небо было плотно затянуто тучами. Глеб стоял в тени, прижавшись спиной к холодной стене, и ждал сигнала. Рядом, тяжело дыша, замер Клим.

– Пора, – шепнул Глеб.

Они вдвоём двинулись к княжескому терему. Клим оказался хорошим проводником, так как знал каждый закоулок – он вырос здесь, в нижнем городе, а потом служил при дворе. Глеб шёл за ним, держа руку на рукоятке ножа, и оглядывался, проверяя, нет ли за ними слежки.

У чёрного хода их ждал Антип. Старый конюх, кутаясь в тёмный плащ, молча отворил дверь.

– Всё готово. Епифановы люди уже взяли троих. В городе, на конюшне, в казармах. Тихо. Никто не услышал.

– Отец?

– Ждёт в малой горнице, трезвый.

Глеб наконец смог выдохнуть. Если бы отец сорвался и налил себе вина для храбрости, всё могло пойти прахом.

Они прошли тем же путём, что и в первый раз. Быстро поднялись по узкой лестнице и миновали коридор. Внутри терема было тихо. Но Глеб чувствовал, что где-то там, в крыле Ратмира,