Гончар из Заречья - Анна Рогачева

сбежать, ползая по-пластунски так быстро, что только пятки сверкали. Мальчика назвали Владимир, а девочку – Вера. Крепенькие, здоровые, с чёрными волосами, как у отца, и материнскими глазами. Глеб подошёл к люльке, и Вера, самая смелая, сразу попросилась на руки, протянув свои маленькие кулачки и посмотрев на Глеба с таким серьёзным любопытством, что он невольно улыбнулся.

– Красавица какая, вся в маму!

Милослава смотрела, как он бережно держит дочь на руках, и в глазах её постепенно таял лёд.

Общий язык они нашли быстро. Глеб приходил в детскую каждое утро и играл с детьми, пока Милослава занималась своими делами, потом они вместе пили чай и много говорили. Сначала – о погоде, о детях, о том, что скоро зима, надо утеплять окна. Потом – о большем. О том, как она попала в этот терем, как боялась, как не знала, кому верить. О том, что Ратмир приходил к ней, когда князь был пьян, говорил, что она здесь чужая, что детей её никто не защитит. О том, как она держалась – только ради них.

Они подолгу гуляли в саду, пока позволяла погода. Глеб носил детей на руках, показывал им ворон, которые сидели на старых липах и громко каркали, что очень смешило Веру – она тянула руки, пыталась их поймать. Владимир был спокойнее, внимательно изучая происходящее вокруг, не отвлекаясь на шум.

Однажды, когда они сидели в детской, а близнецы возились на ковре, пытаясь встать на ноги, Глеб сказал:

– Я не претендую на княжество. У меня своя жизнь, своё дело. Будущим князем станет твой сын.

Милослава медленно кивнула, словно взвешивая каждое слово.

– Я знаю. Я это сразу поняла. Ты не похож на тех, кто рвётся к власти.

Они сдружились. И Глеб очень надеялся сохранить эту хрупкую дружбу, надеясь, что их общению никто не помешает. Он очень хотел учувствовать в воспитании детей, чтобы не упустить ничего важного.

Горислав пытался наладить отношения с Мирославой, но это было сложно. Князь приходил в детскую, стоял в дверях, смотрел на детей, не решаясь подойти. Спрашивал, всё ли хорошо, не нужно ли чего. Милослава отвечала односложно, всегда напрягаясь в его присутствии. Глеб видел, как она вздрагивает, когда Горислав подходит ближе.

– Она боится, – сказал Глеб отцу однажды вечером.

– Я знаю, – Горислав сидел в кресле, смотрел на шахматную доску, но не видел её. – Я не давал ей повода.

– Ратмир дал. И ты.

Горислав поднял голову. В глазах его была боль.

– Я исправлюсь. Дай мне время.

– Время у вас есть. Она молода, да и тебе до старости ещё идти и идти.

Гориславу было сорок шесть. Для княжеских дел – самый раз. Далеко не старик, ещё сильный, с крепкими руками и ясной головой.

В шахматы они играли по вечерам. Сначала Горислав выигрывал легко, так как Глеб давно не брал в руки фигуры. Но постепенно вернулась былая хватка и чутьё. Партии становились всё длиннее и ожесточённее.

– Ты научился думать, – сказал однажды князь, делая ход конём.

– Пришлось.

– В лесу?

– В другой жизни.

Горислав не стал уточнять.

Однажды, уже перед самым отъездом, Глеб сказал отцу:

– Как вернусь в Заречья, я женюсь на Зое. Я тебе не говорил, но сейчас… Она была женой Ратмира, Лелькой, той самой, что сбежала от него, спасая себя и сына.

Горислав замер. Посмотрел на сына долгим взглядом и медленно кивнул.

– Ну что же, сын, это твой выбор. И я принимаю его. Но знай, что слухи пойдут…. Хотя, что нам эти слухи. Главное, что бы ты был счастлив.

– Да, отец, ты прав.

– Тогда ей положена доля наследства. За всё, что она пережила и за то, что смогла уберечь сына. Нужно компенсировать её всё то, что у неё отняли.

– Отец...

– Не спорь, – Горислав поднял руку. – Я выделю ей отару лучших овец. К весне пригоню, когда у вас овчарня будет готова. Расширяйте хозяйство. И я так же выделяю деньги на строительство дома. Большого и крепкого дома, что бы он мог принимать многочисленных гостей. Я думаю, мы часто будем у вас гостить, – закончил он с улыбкой.

Глеб хотел возразить, но подумав, промолчал.

Он рассказал Гориславу про Заречье. Про гончарню, про мыловарню, про бумагу, которую они делают из крапивы. Про то, как строят хлев, как пашут землю, как собирают грибы и ягоды. Князь слушал внимательно, иногда переспрашивал, а иногда и удивлялся.

– Из крапивы? – переспросил он, когда речь зашла о бумаге.

– Из крапивы. И из льна ещё можно.

– Да ты, сын, оказывается, создавать можешь!

– Пришлось.

– Пришлёшь мне? Хочу попробовать.

– Пришлю. И чернила пришлю, и перья, и карандаши. Всё, что делаем. Распробуешь.

– Спасибо,