Тень и пламя - Рина Рофи

Давление в палате стало почти физическим. Наше дурашливое перемирие, наш «вулкан» — все это вдруг показалось детской забавой на фоне суровой реальности клановой политики и гнева самого Ибрагима Султановича.

— Ну, я смотрю, у тебя, дочка, здоровье идет на поправку, — голос Артура смягчился, в его глазах мелькнуло искреннее облегчение. — Это хорошо.

Оскар согласно хмыкнул, его могучее тело, казалось, немного расслабилось.

— Мы с Оскаром на свадьбе не настаиваем, — продолжил Артур, и его взгляд снова стал серьезным. — А то, и правда, кто-то из вас решит к праотцам отправиться...

— Но у нас есть условия, — вступил Оскар, его бас пророкотал, не оставляя места для возражений. — Свадьба. В полнолуние. И на территории Багровых. По всем правилам, а не эта ваша... — он с отвращением махнул рукой, — ...свобода в духе современной молодежи. Поняли?

Последнее слово прозвучало как раскат грома. Условия были поставлены. Жесткие, неизменные, основанные на традициях, которые были древнее нас обоих. Никаких поблажек. Никаких компромиссов. Либо мы принимаем их правила, либо... И вариант «либо» повис в воздухе, невысказанный, но понятный всем. Рэй молча кивнул, его лицо было невозмутимым. Я последовала его примеру, чувствуя, как тяжесть решения давит на плечи. Это была не победа. Это была капитуляция. Но капитуляция, которая, возможно, давала нам шанс. Шанс сделать все по-своему... в рамках, установленных нашими отцами.

Рэй сказал это ровным, но не допускающим возражений тоном, глядя прямо на отцов:

— Но не в этом месяце. И не давить. Когда решим — мы оповестим вас.

В его голосе не было вызова. Была спокойная уверенность альфы, заявляющая о своем праве принимать это решение вместе со мной.

Я почувствовала, как по моим щекам разливается новая, гораздо более мощная волна жара. Он не просто бросил вызов. Он поставил нас в один ряд с ними — как пару, которая сама будет решать свою судьбу. И самое смущающее было то, что он сказал «мы». «Когда решиммы».

Оскар нахмурился, но кивнул, скрипя зубами. Артур изучающе посмотрел на Рэя, а затем на меня, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на... уважение?

— Хорошо, — наконец сказал Артур. — Ждем вашего решения, но помните о полнолунии и территории.

Они развернулись и вышли, оставив нас в палате, где воздух все еще дрожал от только что произошедшего переворота. Рэй только что отвоевал для нас пространство.

— Представляешь, какой скандал будет в «Хронике Волков»? — хихикнула я, снова чувствуя легкое головокружение от всей этой абсурдной ситуации. — «Отмена свадьбы! Скандал в Академии! Наследница Теневых в больнице после побега от жениха!»

Рэй фыркнул, но в его глазах не было веселья. Вместо этого они стали серьезными.

— Пусть пишут, что хотят, — сказал он тихо, но так, что каждое слово было весомым, как камень. — Для меня важно только одно. Ты — здесь. Ты — жива. И ты — моя. Все остальное — просто шум.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни капли сомнения. Только та самая, первобытная уверенность, которая когда-то пугала меня, а теперь... а теперь начинала ощущаться как единственная незыблемая правда в этом хаосе.

— Так, Рэй Оскарович, на сегодня посящение закончены. Лилие нужен отдых

— Но... - начал было Рэй

— Никаких Но, — ответил врач.

Рэй чмокнул меня в щеку с какой то невообразимой нежностью и сказал:

—Я приду завтра, колючка! Жду твоего выздоровления!

Глава 41. Лучший ученик Академии

Дни в больнице вопреки всему летели быстро. Процедуры, таблетки и рядом он. Каждый день. Рэй приходил ровно в 8 и уходил, когда его уже выгоняли. Я чувствовала его осторожность, его заботу и его особенную нежность, приправленную багровским желанием, жаждой и голодом. Палата была усыпана цветами, пахло фруктами, как будто это был номер в гостинице, а не больничная палата, в которой я провела 5 дней ,если б не капельницы и уколы.

Но сегодня его голод ощущался ярче.. Скоро полнолуние..

Открылась дверь и Рэй в два шага оказался рядом, накрыв губы поцелуем...

— Моя Лиля - прохрипел он.

Я рыкнула, чувствуя, как смущение и что-то более сладкое поднимается во мне волной:

— Снова ты со своим «моя, моя»!

Но на этот раз его улыбка стала мягче, почти... почтительной. Он сделал шаг назад, и его голос прозвучал тихо, но с невероятной серьезностью, заставляя воздух замереть.

— Простите, принцесса. Я сначала должен у вас спросить, — он сделал небольшую паузу, и его взгляд стал таким интенсивным, что у меня перехватило дыхание. — Лилия Теневая. Белая Волчица. Наследница клана Черных Волков. Единственная в своем роде. Самая желанная мной женщина. Луна по сердцу. Истинная по своей сути.

Он замолчал, и в тишине его слова висели в воздухе, обжигая и пленяя одновременно.

— Чья ты?

Боже. У меня закружилась голова. Смущение достигло такого пика, что я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Все титулы, все имена — он перечислил их не как бремя, а как восхваление. И этот простой, прямой вопрос, заданный с такой невероятной нежностью и уверенностью, сломал все мои защиты.

Я не смогла отвести взгляд от его горящих глаз.

— Твоя, — прошептала я, и это было не поражение. Это было признание. Самое честное, что я произносила в своей жизни.

Он тут же поцеловал меня — стремительно, безудержно, словно боялся, что я передумаю. Его губы были жаждущими, требовательными, вышибая из легких воздух и затуманивая сознание.

Он вдавил меня в подушки всем своим весом и мир сузился до него, до этой койки, до гула в ушах. Его поцелуи были везде — на губах, на шее, на плечах, жадные, властные, помешанные.

— Боже, Рэй... — успела я выдохнуть, прежде чем его руки, грубые и уверенные, пробрались под мой больничный халат. Его пальцы нащупали затвердевший сосок, и по телу пробежала судорожная волна удовольствия, смешанного с остатками стыда.

В ногу мне уперся через брюки его член — твердый, огромный, требовательный. Я чувствовала его всем телом. И я чувствовала не только мужчину. Волк в нем, тот самый, дикий и первозданный, проснулся после моих слов. Он рычал у меня в крови, отвечая на зов, требуя заявить права, подтвердить