Дилогия «Аконит, Фантом» - Ирена Мадир

как раньше относиться к Барретам. Король еще зимой отрекся от трона, чтобы хоть как-то смягчить народные волнения от того, что один из его приближенных, к тому же связанных родственной связью, создал лабораторию, где проводили опыты над детьми.

Бывшие узники лаборатории (по крайней мере, те, которые хотели) медленно начали приобретать старые имена. Пришлось поработать в архивах, чтобы отыскать имена детей, пропавших в то время, и понять, кем были «кирпичи».

Из кипящей столицы Кора уехала в маленький городок. Там она вела свою колонку, посвященную женским правам. Пока ей нравилось, к тому же там не было ни единого напоминания о том, через что пришлось пройти. Ни знакомых полицейских, ни убийств, ни сплетен о власти. Изредка что-то докатывалось и до них, но быстро затухало. В городке всегда было относительно спокойно – то, что нужно тем, кто ужасно устал от смертей и боли.

– Мистер Нортвуд, – Рие шутливо поклонился, подходя ближе.

После свадьбы, которая прошла в очень узком кругу самых близких, Гилберт взял фамилию Нортвудов. Потому что Гилберт Хантмэн так и остался числиться без вести пропавшим узником лаборатории. Вместо могилы теперь стоял небольшой обелиск, посвященный не только юному Хантмэну, но и другим детям, погибшим или пропавшим из-за действий лаборатории. Рядом были две могилы: Джун и Кристофера Хантмэнов. На могиле последнего всегда лежал аконит. Его не приносил никто из знакомых, его приносили люди.

Отчасти это стало победой. Аконита не считали убийцей, он превратился в кого-то вроде народного героя. Жестокого, но справедливого. Аконит был легендой, как и Рубиновая дама, исчезнувшая окончательно.

– Рие Маркель Немо Ришар, – едко отзывался Гил. – Думаешь, лучше?

Кора усмехнулась, следя за ними. Рие действительно вернул себе свое первое имя, но не вернул родителей. Они погибли раньше, так и не дождавшись ни одного из пропавших сыновей: ни мертвого, ни живого.

– У меня звучит красиво, а у тебя нелепо, – Рие показал язык.

– Что за ребячество? – вздохнул Макс устало. Он опустился рядом с Корой, кивком обозначив приветствие.

– Сложный день? – поинтересовалась она.

– С этим, – Макс глянул на Рие, – каждый день сложный.

Максимилиан Уорд вместе с Мортимером Чейзом были назначены теми, кто вычислил и арестовал Аконита. Кажется, им дали даже какую-то королевскую награду, которую никто из них так и не забрал.

Мортимер уволился и стал преподавателем в университете. С ним поддерживал связь только Макс, еще кое-что доходило от Исабэллы, которая сдружилась с Беладонной и Рие. Последний с недавних пор стал проблемой Макса, устроившись, с подачи лорда Нортвуда, напарником Уорда.

– Вообще-то я просто душка, – ухмыльнулся Рие. – Вам стоит меня больше ценить.

– О, ты неоценимая заноза в заднице, – согласился Макс.

Кора захихикала, прикрывая рот рукой. Она заметила Гила, который криво усмехнулся, почти так, как делал это дядюшка Крис.

С тех пор, как прошла казнь, Кора с удовольствием отслеживала каждую улыбку Гила. Первое время он был совсем никакой. Вина пожирала его изнутри. Постепенно он начал проявлять чуть больший интерес к жизни, конечно, начиная с Коры.

Но она до сих пор иногда замечала, как Гил вдруг прекращал быть… Он смотрел вдаль, не моргая, и глаза его становились пустыми. В такие моменты ей казалось, что он снова следит за казнью отца. Он дрожал, и успокаивался только когда его обнимала Кора. Тогда Гил прятал лицо на ее груди или утыкался носом в ее шею, постепенно возвращаясь из пучины воспоминаний того жуткого осеннего утра…

– Вижу, вы поладили, – прокомментировал Гил перебранку Рие и Макса.

– Лично я от него в восторге!

– Потому что я за тебя отчет буду писать!

– Ну, что тут скажешь, у тебя талант. А вообще, чтобы я их писал, мне нужно доплачивать. Вот ты, – Рие обратился к Гилу, – знаешь, сколько платят только устроившемуся инспектору?

– Полагаю, мало.

– Ха! Уверен, ты, подмастерье, получаешь больше…

– Я помощник мастера, а не подмастерье, – Гил закатил глаза.

Он действительно стал помощником. Создавал и чинил протезы. Кропотливая работа давалась ему легко. Он мог сегмами сидеть над деталями.

– В любом случае мне не платят столько, чтобы я разгадывал символы на трупах! Хотя это лучше, чем то дело у Райдера!

– Райдер? – Кора нахмурилась, пытаясь вспомнить, знает ли она его.

– Это один из детективов из Специального Магического Отдела, – пояснил Макс.

– Так он еще и перерабатывает! Потому что убийца выходит только по ночам. Но есть и хорошие новости. Кажется, наша булочка с корицей нашел свою даму сердца! – оповестил Рие, ехидно ухмыляясь.

– У тебя девушка? – Кора заинтересованно повернулась к Максу.

– Нет, Первый помилуй! Не слушай его! Просто по работе…

– Да, да. По работе, а там, глядишь, и следующая свадьба! Ты тоже возьмешь меня шафером, Макс? У меня опыт! Я идеален!

Макс и Рие тут же ввязались в спор, а Кора поднялась, чтобы не находиться между рьяно отстаивающими свои идеи сторонами. Она подошла к Гилу, который уже привычно обнял ее, притягивая за талию ближе.

– Думаю, папа был бы рад, – пробормотал он, – что мы пришли все вместе.

– Думаю, ты прав, – Кора переплела свои пальцы с пальцами Гила, приподнимая его руку и целуя костяшки. – Он был бы нам рад.

– Я не успел сказать, как ценю его…

– Он знал, Гил. Он это знал.

На какое-то время воцарилась тишина. Макс и Рие закончили спорить, поднялись, останавливаясь рядом с могилой Кристофера.

– Он был старым засранцем, – вдруг произнес Макс. – И он был моим другом и наставником.

– Он был забавным. Жаль, что я не успел узнать его получше, – добавил Рие.

– Спасибо, что вы пришли, – Кора чуть повернула к ним голову.

Они пожали плечами, мол, а как же иначе. Постояв еще какое-то время в тишине, все начали разбредаться. Рие решил навестить новую могилу брата, а Макс – могилу дедушки и отца. Кора осталась в объятиях Гила, который уткнулся в ее макушку.

– Я скучаю, папа, – наконец сказал он могиле. Ответа, конечно, не было. Гранитная плита смотрела молчаливо.

Наконец, выдохнув, Гил отпустил Кору и отошел к тропинке. Ему все еще сложно было мириться с тем, что к Кристоферу нужно ходить на кладбище, а не домой. Хотя своего отца он успел узнать всего на сезон, а с его потери прошло уже три сезона. Впрочем, наверное, тяжелее было еще и потому, что Гил действительно становился Гилом.

О его истинной личности знал папа Коры и мама. А мама не упускала возможности поболтать с сыном Джун. Она рассказывала о подруге и о том, каким спокойным младенцем был Гил. А он иногда, вспоминая детство,