Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

class="p1">— Я вышла и… забыла одну вещь. Вернулась, чтобы её забрать… а когда подошла — увидела, что во дворе уже начался пожар. Хотела заглянуть, понять, в чём дело… и тут на меня обрушилась балка, перекрытие…

При этих словах Мин И слегка приподняла руку:

— Вот… и обожглась.

Место ожога было ужасающее — кожа вспухла, местами слезла, из раны сочилась желтоватая сукровица. Вид был такой, что и смотреть было больно. Мэн Янцю мгновенно побледнел и тут же окликнул слуг, велев срочно доставить её в усадьбу Янь.

— Возьмите с собой и тётушку Сюнь, и Не Сю, — добавила Мин И. — У тётушки нога сломана, а Не Сю… он должен быть рядом с господином, ухаживать за ним.

— Так и сделаем, — кивнул Мэн Янцю, и вскоре троих погрузили в повозку, велев возницам быть особенно осторожными.

— Госпожа, вы в порядке? — Не Сю с тревогой посмотрел на её запястье. — От этого, пожалуй, рубец останется…

А ведь господин терпеть не может шрамы.

— Ничего страшного, — Мин И взглянула на рану и слабо улыбнулась. — В тот раз, помнишь, господин велел тебе передать мне кучу всякого… Так вот, среди прочего был отличный бальзам от шрамов. Я его как раз с собой прихватила. Рана тяжёлая, но, если мазать каждый день… за год, может, и следа не останется.

Тон её был такой будничный, такая лёгкая, почти хозяйская уверенность, словно речь шла о чём-то привычном. Казалось, она и прежде не раз пользовалась этим средством.

Но в такой момент, когда всё пахло гарью, а усталость и боль стучали в каждый сустав, Не Сю не стал ни расспрашивать, ни задумываться. Просто кивнул, коротко и молча.

Когда трое прибыли в усадьбу Янь, Цзи Боцзай уже лежал на мягком ложе, аккуратно перевязанный, в покое и тишине, как буря, загнанная в рамки фарфоровой чаши.

Увидев, как Мин И переступила порог, он приподнял голову. Его взгляд — прямой, тяжёлый, как раскалённый металл — пронзил её глаза без единого слова.

От этого взгляда у неё по спине пробежал холодок, и она инстинктивно остановилась, не делая ни шага ближе. Вздохнув с жалобной интонацией, как обиженный ребёнок, она подняла руку:

— Такой пожар был, господин… Вы только посмотрите на запястье…

Он скользнул глазами по окровавленной, обожжённой ране — и с отвращением отвернулся:

— Раз уж сама во всём виновата, не стоит теперь разыгрывать обиженную. Жалость тебе не к лицу.

— А, — коротко ответила Мин И и, не смущаясь, развернулась, чтобы сесть на стоящий рядом стул. Вытянула руку и спокойно, будто одна в комнате, начала накладывать мазь.

Цзи Боцзай стиснул подлокотник ложа так, что кости хрустнули. Глаза его вспыхнули:

— То есть вот так просто? Признаёшь всё без споров? Даже не попытаешься что-то объяснить?

— А что объяснять-то? — ответила она искренне удивлённо, поднимая на него глаза. В них не было ни страха, ни раскаяния — лишь искреннее недоумение.

От ярости он не сдержался — даже усмехнулся. Подняв руку, Цзи Боцзай выпустил поток чёрной юань, что словно змея обвилась вокруг шеи Мин И, подняв её в воздух и рывком притянув прямо к себе:

— Моё поместье всегда было чисто, как ладонь. Ни слухов, ни бед. И вот ты появляешься — и одно за другим валится, как подкошенное. — Его голос стал низким, холодным. — Так скажи, с чего вдруг этот огонь вспыхнул именно в Цинвуюане?

Лицо Мин И покраснело, она обеими руками вцепилась в чёрную энергию, обхватившую горло, — пальцы напряглись, ногти впились в воздух, но всё было тщетно. Сказать она не могла ни слова.

Сначала в её взгляде промелькнула обида. Но потом… всё изменилось. Глаза стали спокойными. Упрямыми. А затем она и вовсе закрыла их — как будто он был ей неинтересен. Как будто больше не заслуживал даже взгляда.

Это движение — такое тихое и дерзкое — кольнуло Цзи Боцзая в самое сердце.

В раздражении он сжал пальцы, и энергия на её шее потемнела, как сгустившийся дым.

— Отвечай! — прорычал он.

Глава 86. Наивный и чистый

— Господин! — Не Сю, помогая хромающей тётушке Сюнь, шагал медленно, но, едва войдя в комнату и увидев происходящее, замер от ужаса. Тут же бросился вперёд, схватившись за руку Цзи Боцзая: — Господин, прошу вас, остановитесь!

— И ты теперь за неё заступаешься? — голос Цзи Боцзая был острым, как обнажённый клинок, и даже взглядом он, казалось, мог порезать.

Не Сю вздрогнул от этого голоса, рухнул на колени и торопливо заговорил:

— Смиренный не ведает, в чём виновата госпожа Мин… Но если бы не она, то ни я, ни тётушка Сюнь уже не были бы в живых.

Сказав это, он с силой ударился лбом об пол — раз, другой, третий. Гулкие удары эхом разнеслись по комнате.

Оковы юань на горле Мин И чуть ослабли, и она рухнула на пол, тяжело дыша, жадно хватая воздух, будто тонущая, вырвавшаяся на поверхность. За этим последовал приступ кашля — глубокого, надсадного, от которого её хрупкие плечи вздрагивали.

— Что ты имеешь в виду? — с прежней яростью спросил Цзи Боцзай, в голосе которого всё ещё звенело недоверие и гнев.

Мин И сидела, отвернувшись от него, кашляя в рукав. Ни слова не сказала. То ли не успевала перевести дыхание… то ли просто не хотела отвечать.

Не Сю поспешно заговорил:

— Когда начался пожар, я был на кухне — отваривал лекарственный сбор, а тётушка Сюнь присматривала за обедом для господина. Там и без того жара, огонь — всё пышет, и поначалу никто не обратил внимания. А когда поняли, что во дворе уже полыхает… было поздно. Спастись стало почти невозможно.

Он опустил голову, голос его задрожал:

— Тётушке Сюнь ногу переломало упавшей балкой, я сам был на износе… если бы не госпожа Мин, что вовремя прибежала… Когда балка у ворот обрушилась — она вытянула нас обоих. Иначе… где бы мы были?

Цзи Боцзай слушал молча, глядя на Мин И. Затем, прищурившись, произнёс:

— Разве ты не ушла в усадьбу Сыту Лина? С чего вдруг так удачно вернулась?

— В спешке вышла — забыла одну вещь. Пришла забрать, — холодно отозвалась Мин И, даже не повернув головы.

— И что же это было?

— Подарок для семьи. Немного вышитых салфеток и поясов.

Улыбка скользнула по губам Цзи Боцзая, но в ней не было ни тени теплоты.

— Удачный выбор, — проговорил он, словно в насмешку. — Шитьё точно уже сгорело дотла. Проверить больше нечего.

Цзи Боцзай презрительно усмехнулся, грубо