Обман - Наталия Джастер

соединенными телами он зашагал к ближайшему дереву, ветви которого капали веревками черных лепестков. Прижав меня к колонне гладкой коры, Поэт обхватил мой затылок. Вот так он использовал основание для баланса и втянул свой член в меня.

Я завизжала в крону, сила его толчков бросала меня в темный, цветущий занавес. Наклон его эрекции в этой позе, казалось, достиг еще одной новой области, которая проникла в нервные окончания, о существовании которых я и не подозревала. Это не могло быть реальным, это невозможно было вынести.

И все же, я качала бедрами. Удар моего центра и его члена, сталкивающихся вместе, подбрасывал меня выше, выше, выше на дерево. Несколько лиственных веревок провисли над нашими плечами, лианы тряслись вокруг нас.

Не в силах вынести этого, я сунула кулак в рот. Мои зубы вонзились в костяшки, потому что иначе я бы потеряла голос.

Поэт пробормотал что-то и оторвал мою руку от губ. Никаких барьеров. Никаких ограничений. Он хотел, чтобы я слышала себя, хотел, чтобы я чувствовала все это.

Но небеса. Мы вколачивались друг в друга, его рычание билось о мои стоны.

Мои суставы горели, а голова парила. Я попыталась больше вращать талией, но это оказалось трудным, так как тело Поэта пригвоздило меня.

В связи с этим мой подбородок сморщился. Он увидел это и ухмыльнулся сквозь свой стон.

Развернув нас, он поменял наши позиции. Он провел нас под нижней веткой и вжал свой позвоночник в ствол дерева.

— Хватайся за нее, — тяжело дыша, велел он.

Я вскинула руки и вцепилась в нависающую ветку. Зацепившись пальцами за сук, я позволила своей талии свободно двигаться. С жадным вздохом я ударила своей талией о его, насаживая свои складки на его стоячий член. И мы взорвались в движении.

Поэт ворвался в меня. Я катапультировалась над ним. Наши рты сорвались с цепи, мои крики и его возгласы слились воедино.

Мы смотрели, как друг друга охватывает истерика. Больше нечего скрывать. Нечего сдерживать. Его зрачки расширились, радужки исчезли за парой черных колодцев.

На мгновение мой взгляд скользнул к его эрекции, покрытой моим возбуждением. Плоть блестела, взмывая по моим стенкам. Он заполнял меня от головки члена до самого основания, так чудесно, так хорошо.

Мое внимание снова перескочило на лицо Поэта, которое напряглось в преддверии надвигающегося оргазма. Я чувствовала каждый влажный дюйм его члена, выдающийся между моей киской, всю его длину, спазмирующую в поисках разрядки. Это зрелище бросало пламя на мою кожу, пропитывая меня до костей.

Я вцепилась в ветку и бросилась на него. Мои бедра врезались в его, желая этого удовольствия, желая всего этого.

Брови Поэта сморщились от боли. Его пальцы охватили мой зад, поднимая меня вверх и вниз на его члене. И я подумала: Кончи для меня.

Он выгнулся к стволу, его пальцы врылись в меня, словно он держался изо всех сил. Мои губы раскололись в экстазе, его эрекция была такой твердой, такой широкой, когда она пронзала меня. Я застонала, склонила голову к Поэту и бросила свой центр на него. Я встречала каждый его толчок, сбрасывая нас вместе в головокружительном темпе.

Горячие покалывания закружились по моим складкам и затрещали на кончике моего клитора. Я поспешила за этим и забрала шута с собой.

— Поэт, — заплакала я.

— Бриар, — прохрипел он.

И все взорвалось. Наши бедра столкнулись, сцепились и замерли. Мы схватились, затем разразились великой судорогой жара.

Моя киска затрепетала вокруг бросающегося члена Поэта, горение промыло меня. Оргазм хлынул, как лавина, заглушая все мысли, все другие ощущения. Я кричала так громко, так сильно, так долго. Он ревел верхушкам деревьев, его задница дергалась с каждым ударом.

Измельчаясь о Поэта, я пропитала его и услышала его собственный последний хрип завершения. Он гладил свой член во мне медленнее, мельче, пока водовороты не утихли. Я отпустила ветку и рухнула в него, кислород истощился, а сердце застряло в горле.

Что-то еще заполнило трещины внутри меня. Что-то ликующее.

Мои волосы рассыпались по его груди. Воздух пронесся сквозь нас, когда мы осели против дерева.

Я наклонила голову и встретила его пьянящий взгляд. Сонная, я мельком увидела синяк, плывущий по его челюсти от битвы с рыцарями, и ту черную слезу, скользящую с его нижнего века. Я свернулась в Поэте и провела ртом по ране. Затем я использовала свой большой палец, чтобы размазать темную краску, стирая слезу, как будто это было не более чем пятно.

 

41

Поэт

Моя милая, вот куда я привел нас. В этой уединенной беседке я дрейфовал по волнам памяти, вспоминая эту историю, и ты была моей компанией.

Я не знаю, как эта история продолжится, но пора нам это выяснить.

Кроме того, есть еще одна вещь, в которой я пока не признался...

Принцесса и я дремали на траве. Я лежал под Бриар, ее ноги покоились на моих бедрах. Пока вечерний свет набрасывал на нас тени, я проваливался в дремоту, вдыхая ее аромат и прокручивая в голове нашу историю.

Да помогут мне Сезоны. Ни с кем и никогда у меня не было ничего подобного.

Бриар стерла мое прошлое. Теперь существовала только она.

После того случая у дерева мы провели непозволительно много времени, просто глядя друг на друга и обмениваясь ласками. Затем я трахнул ее в третий раз.

Если мы в ближайшее время не переведем дыхание, то оба будем не в состоянии функционировать несколько дней. Тем не менее, я был рад этому бунту. Я жаждал новых ночей, подобных этой — легких и бесконечных.

Для любого другого человека принадлежность к Осени служила бы гарантом этого. Жизнь при одном дворе должна была стереть все границы.

Если бы все было так просто.

Глухой стон вырвался из моей груди. Пальцы Бриар запутались в моих волосах, когда она моргнула, глядя на меня.

— Привет, — прошептала она, ее голос охрип от напряжения и был пропитан удовольствием.

Эта женщина и не подозревала, каким безумным и разбитым делало меня это слово. Я хотел завязать это интимное «Привет» в узел и распутывать его каждый день, разматывая его из нее, словно ленту — редкий и тайный дар.

Она раскинулась на мне, мое тело все еще было частично прижато к ее. Ее голова покоилась на моем плече, волосы растрепались по моей груди огненным каскадом, спутанные так, словно она побывала в эпицентре торнадо. От ее обнаженной кожи исходил