Обман - Наталия Джастер

Словно хитрая плутовка, она провела пальцами по изгибам моих бедер. Проклятье, как же мне это нравилось.

По правде говоря, мне это нравилось настолько, что результат не заставил себя ждать. Мой ненасытный член дернулся внутри нее, и мой жалобный рык заставил ее тихо рассмеяться. Во имя Сезонов, я мог бы делать это вечно, слушать этот смех и заниматься с ней любовью до самого рассвета. Чувственно и медленно. Грубо и быстро. В моем арсенале оставалась еще по меньшей мере дюжина порочных вещей, которые я хотел бы сотворить с этой женщиной.

Но скоро колокол пробьет полночь, и рассвет неизбежно покажется над горизонтом. Один за другим участники карнавала начнут замечать наше отсутствие.

Но нам нужно было многое обсудить, а именно тот факт, что Бриар выторговала меня и моего сына Осени. За это я был ей благодарен — до определенной степени.

Освободившись из тюрьмы и дав показания Короне, я бросился к Джинни и Нику. Мучимый кошмарами, мой сын все еще не оправился от случившегося. Я баюкал его и укачивал, пока яростный отец внутри меня планировал, как заставить моих бывших повелителей истекать кровью из их гребаных ушей.

Как бы отчаянно я ни хотел увидеть Бриар, единственной причиной моего возвращения в замок перед нашим путешествием в Осень было то, что меня избрали Праздничным Дураком. Это украло у меня драгоценные часы, которые я мог бы провести, утешая Нику и прощаясь с Джинни.

Хотя ложь о нашем кровном родстве могла бы позволить Джинни отправиться с нами, ее кости были слишком стары для такого путешествия. Женщина, воспитавшая меня, которую я поклялся никогда не бросать — как мои родители бросили меня, как мать Нику бросила его, — закончит свои дни в одиночестве.

Мое горе было безмерным. Когда я сообщил ей эти новости, я плакал больше, чем она.

Джинни храбро улыбнулась. Она втерла целебную мазь в мои раны, затем обхватила мое лицо руками и велела мне быть здоровым, держаться вместе и создать дом для Нику.

Нетерпимость существовала в Осени в более тихом проявлении — по крайней мере, до этого момента. В конечном счете, это все равно была нетерпимость в климате, который еще не прошел проверку. Мало того, что я вырву Нику из единственного места, которое он знал, но угрозы не исчезнут при другом дворе. Риски лишь примут иную форму, новую остроту, которую никто не мог предсказать.

Из-за нас Бриар тоже окажется в опасности.

Задворки моих глаз запылали. Наемнические инстинкты пробежали по моим пальцам. Если с ними что-нибудь случится, я перережу глотки и пущу реки крови.

Но пока что вид раскрасневшегося лица Бриар смывал эти инстинкты. Я щелкнул ее по носу.

— Полагаю, теперь я в твоем подчинении. Впрочем, так было всегда.

Она приподнялась надо мной, ее грудь коснулась моих ребер.

— Это был единственный путь.

— Разумеется.

— А мы?

Я колебался. Сезоны больше не стояли между нами. Но оставалось еще триста пятьдесят три конфликта, с которыми нужно было разобраться.

Она принадлежала к королевской семье. Я был профессиональным объектом для шуток, драгоценной шлюхой двора и дорогой безделушкой, которой щеголяли на пирах. В любой момент времени я был самым обожаемым, самым желанным, самым ненавистным и самым противоречивым человеком в зале. Для Весны в этом не было ничего нового.

Но не для Осени. Какой переполох я там устрою, оставалось только гадать. Но что бы ни случилось, что бы я ни сделал — намеренно или нет, — это отразится на Бриар.

Боль пронзила меня. Я уравновесил себя рядом с ней, желая взять свои слова обратно даже в момент их произнесения. — Я буду твоим Придворным Шутом. Я буду развлекать и давать советы. У меня появятся бесчисленные поклонники и враги, как и подобает моему положению. А в какой-нибудь роковой день я буду наблюдать, как ты выходишь замуж за образцового жениха с безупречными зубами и манерами. И пока гости на свадьбе будут накачиваться ведрами алкоголя, я буду высмеивать каждого в радиусе двадцати футов, и они будут презирать меня за это в той же мере, в какой будут вожделеть меня за это, и в той же мере, в какой будут ненавидеть меня за это.

Отрицание исказило лицо Бриар.

— На колокольне ты спрашивал, что ты значишь для меня.

— Я просто хотел знать. Я не рассчитывал на большее, как бы мне ни нравилась эта мысль. Именно ты напомнила мне о нашей разнице.

— А потом я передумала.

— Красться в ниши под покровом ночи и задирать юбку для быстрого перепиха? Говорить загадками, чтобы общаться, или манипулировать системой, чтобы передавать послания? Пробираться в твои покои, закрывать тебе рот, чтобы никто, кроме меня, не слышал твоих стонов, и уходить до рассвета? Романтика требует слишком больших усилий, не находишь?

— Будь серьезным хоть минуту, — огрызнулась Бриар.

Если бы я был серьезным, мне пришлось бы сказать ей, что это стоило бы того. Каждый тайный момент, каждое усилие, чтобы украсть мгновение с ней. Я сделал бы это тысячу раз и даже больше. Это не было бы трудно. Нет, это было бы инстинктивно.

Но если бы я зашел так далеко, я бы лишь отсрочил неизбежное.

— Я не хочу скрывать то, что между нами, — упорствовала Бриар. — Только не снова, и не при моем дворе. Это может занять годы, но когда-нибудь люди примут это.

— Нас ждет битва посерьезнее с нашими грандиозными планами во имя человечности, — возразил я. — Расширение этих границ оставит мало места для чего-то еще.

— Как ты и сказал, принцессе приходится иметь дело с более суровыми вещами. Бунты, убийцы, разногласия...

— Действительно, это будет на повестке дня. В таком случае, мне понадобится энергия, чтобы расчленить любого, кто приблизится к тебе или Нику. Когда дело касается вас обоих, я предпочитаю действовать основательно, а это значит, что как бы мне ни нравилась эта задача, я не могу позволить, чтобы мои силы истощались от того, что я буду заставлять тебя кончать каждую ночь.

Бриар вспыхнула. Тем не менее, на ее лице читался упрек.

— Я знаю, что ты делаешь.

— Я и не ожидал меньшего.

— Ты пытаешься отвлечь меня.

— Привыкай к этому, милая.

— И я могу сама о себе позаботиться.

— Я знаю, что можешь, — заверил я ее. — Но это