Обман - Наталия Джастер

стоять перед тобой на коленях, жонглировать и танцевать для тебя, или метать ножи в мишени — когда мне больше хотелось бы швырять их в дерзких ублюдков, шепчущих тебе на ухо банальности, — я также буду хотеть встряхнуть тебя, накричать на тебя, прикоснуться к тебе, поцеловать тебя, трахнуть тебя. Я буду хотеть творить с тобой глубокие, запретные, обнаженные вещи. Но с каждым восходом солнца я буду чувствовать, как мы ускользаем друг от друга — слово за словом, взгляд за взглядом. — Я говорил сквозь иглы в горле. — Это сломает Нику, будет пыткой для меня и испытанием на прочность для тебя. В свою очередь, это причинит боль тебе, а это недопустимо. Я никогда не позволю себе стать причиной твоих мучений, и я никогда не позволю Нику принять на себя основной удар. Не делай это нашим будущим.

Бриар вскочила на ноги. Трясясь от бури эмоций, она набросила сорочку и резко обернулась ко мне.

— Одевайся.

Ну, ну. Ее первый приказ.

— Если вам угодно, Ваше Высочество.

— Мне это не угодно. Я бы хотела продержать тебя голым по крайней мере несколько часов подряд, но тогда я не смогу сказать то, что должна сказать. Одевайся, Поэт.

Я встал и влез в эти ужасные штаны, проигнорировав жакет, потому что просто не мог выносить этот мусор. Закончив, я раскинул руки в стороны и стал ждать.

Бриар пыхтела и расправляла плечи.

— Ты — трус, — отрезала она. — Ты говорил, что если я хочу, чтобы все изменилось, я должна изменить это. Ты говорил, что я не должна цепляться за прошлое. Ты сказал мне, что любишь меня.

— Да, — тихо пробормотал я. — Я действительно это говорил.

— И ты сказал, что любовь требует мужества. У нас есть шанс стать чем-то иным, но ты настаиваешь на том, чтобы поджать хвост. Что ж, я не позволю тебе. Ты можешь приукрашивать свои слова, но я стою на своем. Если я даю клятву, я ее не нарушаю. Моя воля так же сильна, как и мое обещание, и если ты до сих пор этого не знаешь, значит, ты не знаешь меня!

У меня защипало в горле.

— Бриар...

Но я заткнулся, когда она опустилась передо мной на колени.

— Дай мне свою руку.

Завороженный, я вложил ее в ее ладонь, ошеломленный тем, что она говорила.

— Я клянусь, что не брошу ни одного из вас. Нику будет получать мое обожание каждое утро. Я буду сидеть у его постели каждую ночь. Я буду сидеть с ним. Я буду слушать его истории. Я привяжу ленты по каждому коридору. Я буду держать его за руку и выводить на возвышение, чтобы он мог видеть, как его отец властвует в большом зале. Я не позволю никому причинить ему вред. Я — его. Я — твоя. Ты на первом месте, потому что ты — моя семья, как и моя мать, мой отец и Элиот. Вы — моя семья.

Ее глаза заблестели.

— Мне не стыдно любить тебя, и я буду бороться за это всем, что у меня есть, и не стану этого скрывать. Я притворялась достаточно долго. Я не боюсь осуждения или мести Осени.

— И это не только ради нас, это ради людей. Когда-нибудь мы вместе изменим мир, станем лучшей нацией и покажем им, что для меня не могло быть лучшей пары, чем ты. Мы будем править и любить, как воины. — Бриар втянула воздух. — Договорились?

Когда придет ее день, она станет вдохновляющей королевой. К счастью для меня, я буду там, чтобы стать тому свидетелем.

Оцепеневший, я смотрел на нее. Самый худший ответ в истории вертелся у меня на языке, но я вспомнил кое-что из сказанного Джинни перед моим уходом.

«Расскажи мне», — сказала она. — «Теперь, когда никто не слышит тебя, кроме Старой Джинни. Без твоей модной одежды и мыслей, расскажи мне сейчас, когда мы одни».

«Я не могу любить ее», — прошептал я, хотя для этого было уже слишком поздно.

Джинни изучала меня умудренным жизнью взглядом. Ароматы трав и древесного дыма впитались в ее шаль — первый подарок, который я купил ей на свои заработки шута. «Помнишь, я говорила тебе, что ты будешь знать, что делать без меня? Пора тебе это выяснить. Иначе, чему это научит Нику?»

Чему научит его отрицание страсти и свободы? Отрицание самого себя?

Большую часть времени в нашем мире, среди дворов и крестьян, сдержанность считалась мудростью, ибо она даровала власть. Но порой она лишала нас души. Ибо то, что мы считали безопасностью, часто могло таить в себе большую опасность, чем риск жить, пробовать, дерзать.

Для такого искусного человека я оказался на редкость чертовски глуп. Если Бриар выбирала меня, она выбирала и моего сына.

Никто не желал нас так, как она. Никто не желал ее так, как могли мы.

Отрицать это означало отрицать нашу ценность. Это было бы ложью.

Опустившись на одно колено, я оказался на одном уровне с Бриар. Затем я повернул ее руку, коснулся губами костяшек, оставив на них поцелуй, и дал свой ответ.

 

42

Бриар

Я сделала глубокий вдох, полный аромата пшеницы. Закрыв глаза, я втягивала этот запах, позволяя ему проникнуть в легкие, словно я уже была там — уже была дома. Фруктовые сады, с которых свисают спелые яблоки. Лисы, бродящие по территории двора. Легендарные поселения в домах на деревьях, флора и фауна, пропитанные собственной магией, и туманные серые небеса.

Осень. Скоро.

Поток воздуха пронесся сквозь мою юбку, взметнув твиловую ткань. Черно-золотой узор пустился в танец, а затем мягко опустился вокруг моих сапог. Я выдохнула. Открыв глаза, я увидела сумеречное небо, затянутое густыми облаками и окрашенное в глубокий сапфировый цвет. Солнце еще не взошло, но я чувствовала его приближение. Я ощущала грядущий рассвет так же, как чувствовала многое впереди, часть из которого была неизвестна.

До меня донеслись приглушенные голоса и лязг стали; эти звуки вернули меня в настоящее. Опустив взгляд с небес, я окинула взором происходящее. Слуги Весны и рыцари Осени сновали в свете бра, озаряющих вереницу карет. Лошади, запряженные в экипажи, стояли высокие и крепкие. Животные были готовы отправиться в долгий путь.

Как только я осознала картину, мое внимание метнулось от одного конца каравана к другому. Мое сердце затрепетало, пока