Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

Я не могла оторвать взгляда от Магистра, который всё ещё держал за лацкан пальто Солейла, лицо которого будто потеряло все краски. Я стояла между двумя мужчинами: один — олицетворение власти, теневой маг, карающий за нарушение законов. Другой — всего лишь мальчишка, напуганный, с Тенью, что сбила его с жизненного пути. И ни в одном из них не было ничего правильного. Мир вокруг сузился до нас троих, и в этом напряжении Солейл наконец-то сломался.

— Это… всё из-за моего отца, — тихо выдохнул он. — Он… Он замял всё в Академии и даже перед госпожой элериархом. Чтобы я «не позорил род Дарханов».

Глава 9

Печать безмолвия

«Живые секреты дороже мёртвых врагов.»

из частной беседы на заседании Совета.

Глаза слипались, пока я сидела рядом с Эвреном и наблюдала, как губы невозможно важных и серьёзных Ликов Совета двигаются. Изначально связные слова превращались в монотонный, убаюкивающий гул, который заставлял нос опускаться всё ниже и ниже. Лаэрк Рейлтан — как всегда, непоколебимый Хранитель Законов и Войны — самым безэмоциональным тоном на свете отчитывал новости о краже из «Второй Полке», пропавших лигатах, Черниле и Мотыле, Сфере Отклика. Ничего нового. Всё это я уже слышала и знала, и была ни на йоту не ближе к ответу. Впрочем, как и весь Совет.

Час. Заседание шло уже целый, бесконечный, тягучий час. За это время можно было сварить три зелья, спасти парочку глупцов от пищевого отравления, перевернуть «Пеплотравы» вверх дном примерно три раза, ещё и чай успеть попить. Но, вместо того, чтобы неспешно вкушать ароматную, заваренную горячей лимонной водой, плачущую мяту — я слушала, как люди с серьёзными лицами передают из уст в уста очевидные, всем и так известные вещи.

Я отчаянно старалась не задремать, медленно сползая вниз по стулу, когда Хаэль, ни капли не изменившись в лице, больно ткнул меня в бок локтем, чтобы я выпрямилась. Ребро заныло, и моя физиономия скривилась. Что он себе позволяет? Мало было той ноты, на которой мы вчера разошлись? Тисовый гад! Я, аккуратно прицелившись под столом, наступила каблуком прямо на самый край его ботинка, с удовольствием отметив, что, кажется, попала аккурат на большой палец. О, да, хотя бы из-за этого день уже можно считать удачным.

Я поймала взгляд Эльсы, которая мне одобрительно кивнула через стол, видимо, заметив нашу немую стычку. Хаэль рядом лишь шумно выдохнул, отдёрнув ногу, а я, отвернувшись от него к высокому витражному окну, вспомнила вчерашний вечер.

Сад Семи Листьев. Самый неловкий вечер за неделю.

— Он… отец… замял всё в Академии, — повторил Солейл, и в его голосе мелькнула едва уловимая горечь. — Никто там не говорит, что я теневик. Вообще никто. Как будто… ничего не было. Словно все забыли об этом.

— Никто? — уточнила я, вперившись взглядом в его лицо.

— Никто, — упрямо повторил он, движением головы отбрасывая светлые волосы с лица. Серьга с кинжалом в его ухе качнулась в такт жесту. — Кроме… Лианы Тарен. Она единственная… была. Лиана подошла ко мне на следующий день и предъявила, какого праха никто из тех, с кем она говорила, не помнит о том, что мне откликнулась Этерна. Тут я понял, что здесь что-то нечисто.

Знакомое имя кинжалом резануло по сердцу. Лёгкий запах прелых листьев и влажной земли, что тянулся с парковых аллей, вдруг стал словно гуще, тяжелее. Солейл прислонился затылком к колонне и лениво повёл плечами, так небрежно, словно его не связывали теневые нити. Холодный осенний ветер задел его светлые волосы, окончательно растрепав пряди, и я поймала себя на том, что смотрю на это чуть дольше, чем нужно. Прахов мальчишка выглядел слишком спокойно для того, кто в любой момент мог остаться без головы с лёгкой руки Магистра Тени.

— Мне не нравится то, что происходит в городе. — неожиданно серьёзно произнёс Дархан. — Я понятия не имею, что случилось с девчонкой Тарен. Но это всё ненормально.

Интересно, знал ли он то, что было известно нам? Посвящал ли его отец в дела Совета? Эврен стоял меньше чем в шаге от Солейла, будто раздумывал, где же лучше всего будет прикопать будущий труп паренька. Ветер трепал полы его пальто, принося мне в лицо обрывки аромата пепла и тиса. Я ненавидела то, что глубоко вдыхаю эту композицию, и ненавидела то, что внутри всё ещё живо воспоминание о том, как он час назад наклонился и коснулся губами моей шеи в «Тёмной петрушке». Прах бы его побрал.

— В её дневнике был «он», — тихо произнёс Эврен, угрожающе наклоняясь к Дархану. — Это был ты?

Солейл склонил голову, саркастично улыбнувшись уголком губ.

— Нет, Магистр. Не я.

— Уверен? — вкрадчивым голосом спросил Хаэль.

— Абсолютно, — ответил он слишком быстро. — И я сам не знаю, с кем она имела дело. Она тоже говорила мне о нём, но очень косвенно.

Я вскинула бровь, скрестив руки на груди.

— Как удобно.

Солейл было открыл рот для ответа, но Эврен, похоже, едва сдерживался, чтобы не врезать ему прямо сейчас. Надо спасать обстановку и лицо Солейла.

— Как твой отец заставил замолчать всю Академию? — быстро спросила я в попытке перебить немой, но очень явно нарастающий гул напряжения.

Парень пожал плечами.

— Не знаю. И, честно, не хочу знать. Но, с тех пор о том, что я теневик, не говорит никто. Даже намёков никаких не давали, как будто… как будто этого и не было. Говорила со мной об этом только Лиана… и теперь вы. Если бы не она и, собственно, моя магия, я бы подумал, что это мне приснилось.

— Что ты знаешь о том, что она тоже была теневиком? — я решила бить вопросами в лоб.

Дархан осёкся, бросив на нас взгляд светло-серых глаз, в которых мелькнула настоящая тревога, смешанная с удивлением. Он… не знал?

— Запретная секция библиотеки Академии, — вдруг сказал Эврен, проигнорировав мой вопрос. — Что ты знаешь о ней?

— Запретная секция? — Солейл, избегая ответа мне, приподнял бровь, пытаясь изобразить искреннее непонимание. — Разве у нас есть такая?

Что за групповое игнорирование? Дархан и правда не знал, что Лиана тоже оказалась любимицей Этерны? Я дернулась, услышав, как резко скрипнули зубы Хаэля. Он шагнул к парню и поднял руку так, что я почувствовала порыв ветра от его движения.

— О, ну хватит этих угроз, — Солейл вздохнул, скривившись. — Пустое, Магистр. Ты просто такой кислый и злой, что я