Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

По правую руку от Ауриэль Тенцзар сидел Вараст Дархан, отец Солейла, Третий Лик Совета, ректор Шарденской академии и, конечно же, сенешаль элериарха. Буквально её правая рука. Мужчина совершенно невзрачной внешности, массивный, незапоминающийся, с помятым лицом. Не могу сказать, что неприятный или страшный — просто никакой. С таким если на улице столкнёшься даже лицом к лицу, через секунду не вспомнишь, как он выглядел. Интересно, в молодости он был так же красив, как Солейл?..

Прах. Солейл. Интересно, рассказал ли вчера вечером Хаэль Ирису и Эльсе о том, что к нашему маленькому агентству государственных изменников и следопытов присоединяется ещё один человек? Ещё один человек, который будет знать настоящую правду. Человек, который связан смертельной печатью с Магистром. Человек, который является сыном самого приближённого к элериарху человека. Теневик, который знал Лиану Тарен лично и в чём-то ей помогал. Теневик. Неподконтрольный, необученный теневик, который должен быть мёртв. Который по закону должен был быть убит Магистром Тени.

— Разумеется, предприняты, — голос Ауриэль мягко разрезал тишину. Сегодня она была, как и всегда, в элегантном закрытом сером платье. Плечи прикрывала красная мантия Совета, а серо-русые волосы были убраны в пучок. — И именно поэтому мы сейчас с вами и говорим, господа. Я приняла решение сохранить жизнь Солейлу Дархану. — советники тихо зароптали и начали бросать косые взгляды на Вараста Дархана, услышав имя студента. Судя по всему, кроме нас, никто до этого момента не знал, кому именно в Академии Шардена откликнулась Этерна. — И, более того, я сочла необходимым передать его под личное шефство Магистра Тени.

Строгие черты лица Ауриэль немного смягчились, когда она взглянула на Хаэля. У меня внутри всё дёрнулось. Под его шефство? Серьёзно? Как солдата, которого приструнят, обучат и при необходимости задушат ошейником. То есть, как меня. Эврен, однако, даже если и удивился, то не шелохнулся.

— Он будет находиться под полным контролем, — продолжала Ауриэль. — Под наблюдением. Его магия… будет направлена в нужное Шардену русло. И, если понадобится, остановлена. — её взгляд скользнул по залу, останавливаясь на каждом. — Мы ведь обсуждали это на прошлом заседании, разве нет? — её голос был мягким, почти удивлённым, словно речь шла о мелочи, о давно решённом вопросе, к которому не стоило возвращаться.

— Нет, — сухо отозвалась Хельта Льоренс, Страж Казны, Шестой Лик Совета, Магистр торговли и дипломатических соглашений Совета.

— Нет, — эхом повторил другой голос, голос Хранителя Законов и Войны, префекта Карал Вельторна, Второго Лика Совета Лаэрка Рейлтана.

Я заметила, как несколько других членов Совета нервно переглянулись. Нет. Этого действительно не обсуждалось.

— Простите, Совет, вероятно, на прошлом заседании я выражалась недостаточно ясно, — чуть склонила голову элериарх. — Я сохраню Солейлу жизнь, лишь потому что он будет полезен нам. Он станет наживкой для того, кто украл Сферу Отклика. Для того, кто стоит за исчезновением лигатов, за похищением наших граждан, за кражами. Господа, но позвольте ещё раз уточнить, неужели мы это действительно не обсуждали? — изящные тонкие брови чуть сдвинулись, выражая озабоченность.

Эльса чуть нахмурилась, посмотрев на Ириса. Тот недоумённо перевел взгляд на меня. Я лишь слегка приподняла брови в ответ, наблюдая за тем, как Вараст Дархан едва заметно дёрнулся. В зале повисла тяжёлая тишина.

Наживкой. Она оставила его живым не ради милосердия, а ради игры и интересов государства.

Ради того, чтобы выставить его приманкой. Солейл был жив только потому, что в её руках он стал удобной пешкой. И впервые мне показалось, что даже Эврен чуть напрягся. Как она собралась ловить этих гадов… или гада… или гадюку… на Дархана? А что будет с ним после, когда он исполнит своё предназначение? Его убьют?

— Госпожа элериарх, — начал ровным голосом Хаэль. — Простите мне моё дерзновение, но вы всерьёз полагаете, что я смогу контролировать его? — его взгляд упёрся в Ауриэль острым лезвием. — Необученного теневика, чья магия не знает ни узды, ни меры? Для обучения таких людей и был создан Тихий Круг…

— Тихого Круга больше нет. Я полагаю, что вы можете всё, Магистр, — безапелляционно прервала его элериарх. — Потому именно вам и доверено это. Вы ведь не просто так занимаете свою должность.

Внутри меня что-то кольнуло — она подсовывала ему это как обязанность, как неизбежность, и делала это так, будто выбора у него не было. Хотя, что уж там, выбора у Хаэля действительно не было. Это его работа.

— Это — смертельно опасно, — тихо произнёс он. — Не только для него. Для всех, кто окажется рядом в процессе… нашего обучения.

— А разве опасность не является нашей повседневностью с недавних пор? — Ауриэль позволила себе лёгкую улыбку на тонких губах. — В Шардене определённо завелся диверсант, который, вероятнее всего, владеет теневой магией. И, простите, Магистр, но я действительно уверена, что только вы способны справиться с этим. И — напомню, — её голос стал почти ласковым, — речь идёт не просто о юноше. Речь идёт о ключе, пути к тем, кто нарушает порядок в городе.

Вараст Дархан нервно поправил воротник алого плаща Совета. Эврен молчал, и это молчание было хуже любого его ответа. В нём слышалось сопротивление, но вместе с тем — осознание того, что отказаться он не может. «Под шефство Магистра Тени»… Может, в этом и был смысл? Оставить парня живым, но со смертельным ошейником на шее. Сделать из него живую приманку, набросить поводок и наблюдать, кто захочет его подобрать. В словах элериарха есть доля правды и смысла, действительно, слухи о юном теневике, думаю, разойдутся достаточно быстро, если придать этому большую огласку. Возможно, наши… теневые друзья действительно захотят его себе?

Но, как бы то ни было на самом деле, решение Ауриэль сейчас было нам на руку — если Солейл действительно присоединится к нашему расследованию, так Хаэль сможет с ним встречаться обоснованно, не вызывая никаких подозрений. И свой человек в Академии, которому мы можем полностью доверять, нам, безусловно, был нужен… а Солейлу мы можем полностью доверять. Конечно, он же теперь связан с Эвреном смертельной Печатью Безмолвия. Тут хочешь, не хочешь, не сможешь никому ничего рассказать — заклинание убьёт тебя прежде, чем ты сможешь произнести что-то весомое о том, на что наложен запрет.

Я аккуратно обвела взглядом всех присутствующих. Лаэрк Рейлтан, Хельта Льоренс, Майэ Секали, рихтарж Иль-де-Вирела, Тиселла Вирейн, Покровитель Здравия, и Литарион, летописец, который судорожно записывал что-то в огромной летописной книге. Длинные пальцы парня быстро порхали по исписанным страницам.