Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

— Проведёшь нас туда? — я кинула взгляд на Эврена, который посмотрел на меня в ответ так, словно я выдала Дархану его самую сокровенную тайну. — Что вы искали там?

— Да. — вновь проигнорировав один из моих вопросов и не моргнув глазом, кивнул Солейл. — Но при одном условии.

Да⁈ Что «да»? Как в тенеглассе, когда задаёшь получателю миллион вопросов, а тебе в ответном послании приходит ответ только на последний заданный.

— Условии? — Эврен почти прорычал, отвернувшись от меня. — Ты ещё ставишь условия, юнец⁈

— Да. — его голос стал твёрже. — Вы берёте меня в своё расследование. — я невольно ахнула, и тут же прикусила губу. Но Солейл уже довольно поднял брови. — О, значит, я попал в точку. Вы действительно ведёте какое-то своё расследование под носом Совета. — он окинул нас торжествующим взглядом и расплылся в победной улыбке, словно кот, наевшийся сметаны. Правда, его положение явно омрачало то, что он был намертво привязан серебристыми нитями к холодной колонне.

Прах, он блефовал, а я выдала нас своей реакцией. Мда, неловко получилось. В разведку со мной явно лучше не ходить.

В беседке на миг стало совсем тихо. Даже резкие порывы ветра стихли, и лишь листья, сорвавшиеся с золотистых клёнов неподалеку, медленно осели на каменный пол. Да так тихо, словно сами боялись мешать Магистру. Он сделал шаг назад, словно от того, что услышал, его и впрямь качнуло. Рука резко взметнулась вверх, и воздух между ладонью и грудью Солейла сгустился в сверкающий серебристый узор.

— Может, обойдёмся без травм? Он всего лишь мальчишка. — начала я, обеспокоенно смотря на серебристые нити, что до сих пор связывали Солейла. Парень нервно посмотрел на теневое заклинание, которое зависло прямо перед его грудной клеткой, и вжался в колонну сильнее. Что он хочет сделать? Ещё сильнее привязать? Да он вроде не сопротивляется.

— Вот именно, он всего лишь мальчишка. Думаешь, можешь диктовать мне условия? — голос Эврена был ледяным. — Я могу просто заставить тебя провести нас в библиотеку. Прошу я тебя сейчас лишь по доброте душевной.

Солейл усмехнулся, но в глубине его светло-серых глаз промелькнул страх.

— Попробуй. Но тогда вы ничего от меня не узнаете. Я ничего не расскажу.

— Может, он всё-таки будет полезен? — я посмотрела на Магистра, снова встретившись с его взглядом. Мрачным, долгим взглядом тёмных глаз, от которого у меня снова загорелась кожа на шее. Я неосознанно коснулась того места, и он, вскинув тёмные брови, отвернулся от меня.

Ладонь вновь взметнулась в воздух, и из теней вокруг потянулись мириады серебристых нитей, словно почувствовали зов хозяина. Они стекались с колонн, с пола беседки, даже из трещин между плитами — как жидкий металл, растекающийся по воде. В другой руке у него появился нож, который он достал из-за пазухи — тонкий, с чёрным лезвием, тот самый, который я видела в архивах Тихого Круга.

— Что ты… — начала я, но не договорила, потому что Хаэль полоснул лезвием по собственной ладони. Тёмная кровь тонко заструилась, густая, медленно капающая, и тут же потянулась к серебристым нитям, что бушевали вокруг, смешиваясь с ними в безумном танце. Эврен резко схватил Солейла за руку и надрезал его кожу на запястье. Дерьмо!

— Ты не посмеешь! Это слишком! — вскрикнула я, прикидывая, насколько сейчас будет безопасно лезть спасать Дархана. То, что делал Эврен, было подготовкой к ритуалу, и ритуал этот был мало того, что совсем не безобидным, так ещё и запрещённым что среди теневиков, что сводом законов Шардена!

— Да ты ошалел! — совсем не аристократично взвизгнул Солейл, пытаясь выдернуть руку из ладони Магистра, но тщетно. Их кровь смешалась, окрашивая ладони алым. Глаза парня расширились, когда это импровизированное рукопожатие засветилось серебристым светом. Сияющие нити стянулись к их рукам, плотно связывая их друг с другом. Я приложила ладони ко рту, понимая, что уже ничем не могу помочь Дархану. То, что сейчас сделает Магистр — будет необратимо.

— Ego Evren Hael te devincio. Lingua tua in compedibus. Cor tuum sit pretium, Soleil Darhan. Amen Etherna!

Я почувствовала, как могильный холод пронзил воздух. Волоски на затылке встали дыбом. Это был очень опасный и смертельный риутал. Серебристая нить, собравшаяся из тонкого ручейка крови, что стекала с их соединённых ладоней — рванулась и впилась в грудь Солейла, прожигая ткань его рубашки. Он резко выругался, выгнувшись, и на коже проступил знак: рваная трещина, уходящая от ключицы вниз, к сердцу.

Она мигнула ослепительной вспышкой и мигом исчезла, словно ничего и не было, оставляя гладкую кожу неизменной. Хаэль отпустил его руку и брезгливо вытер ладонь платком, который я машинально достала из кармана своего плаща и подала ему.

— Пеплов прах. Ты серьёзно это сделал? — выдохнула я, хотя и так уже знала ответ.

Эврен вытер нож, стирая кровь, и глянул на меня так, будто я спросила у него, какого цвета воздух.

— Да. Печать Безмолвия. Теперь он связан со мной. Стоит ему выдать хоть слово о нас, нашем деле, расследовании, наших догадках или о чём-то, что сможет нас выдать хоть как-то — частичка моей Тени, что ушла вместе с кровью в его тело, обернётся клинком в его сердце. Тень сшила наши сущности, и он никак от неё не избавится.

Хаэль махнул рукой, и серебристые путы спали с парня, развеиваясь в вечернем воздухе. Я едва успела подхватить его под локоть, предотвращая встречу с мраморным полом беседки, на которую он очень спешил. Солейл шумно выдохнул и с трудом выпрямился, опираясь на моё плечо. Губы его дрожали, волосы спутались, но, даже принимая помощь девушки, он держался с достоинством. Дархан коснулся места на груди, куда ударила его теневая нить, и криво усмехнулся:

— Мы уже на таком этапе отношений? Даём клятвы на крови и обмениваемся магией? А как же романтика? Может, хоть цветов подаришь?

Оу. Это он зря.

— Цветов? — Магистр шагнул ближе, так, что Солейл почти упёрся ему носом в шею. Я отошла, от греха подальше. — Разве что венок. Погребальный. Думаешь, тебе полагается что-то кроме удавки за твою наглость? Скажи спасибо, что ты жив! И то, сопляк, ты жив только потому, что я так решил.

— Вы оба очаровательны. Допрос, угрозы, смертельные клятвы… мне нравится. — Дархан как-то слишком уж радостно улыбнулся, посмотрев на меня. Его что, вообще не смущает тот факт, что с ним только что насильно провели смертельный ритуал? Ему безразлично, что я обманом заманила его сюда?

— Радостно улыбаешься? — Эврен прищурился, и его голос