Недотрога для хищников. Единственная для двоих - Олеся Рияко

познакомить меня с моим отцом и вообще ничего о нём мне не рассказывала. Но сейчас я понимаю, что она, скорее всего, меня берегла. Возможно, он был не очень хорошим человеком, и такая встреча могла меня травмировать. В конце концов, моя мама была взрослой, ей было уже тридцать пять, когда она меня родила. А я была мелкой сопливой девчонкой, которая видела жизнь только в розовом цвете. Где все папы хорошие и приходят к своим детям в школу на День Отца, чтобы испечь с ними кекс или сделать бессмысленную нелепую открытку.

Я умолкла, опустив взгляд, потому что иначе рисковала расплакаться. А потом вдруг почувствовала нежный поцелуй на своей щеке. Он стёр единственную выступившую слезинку…

Глава 102

— Ты не виновата, Ив. — Тихо, но вкрадчиво сказал Рину.

— О чём ты?

Он грустно улыбнулся мне и обхватил руками, тесно прижав к себе. Согревая своим теплом.

— Ты не виновата в том, что родилась.

Повторил он, вдруг заставив меня замереть и перестать дышать…

Потому что я никогда не произносила этого вслух, но Рину каким-то невероятным образом считал именно эту тяжёлую, давящую на меня мысль, кажется, что прямо со шрамов на моём сердце…

— Не ты разрушила их отношения. Ты цветок, который вырос посреди голой асфальтированной дороги, и твой отец идиот, если не понял, какое чудо помог создать. Он потерял так много, что уже этим наказал себя суровее, чем смог бы кто-либо ещё.

Я подняла на Рину взгляд и проклятые предательские слёзы просто сами покатились из моих глаз. Я буквально ничего не могла поделать с этим грёбаным водопадом!

— Иди сюда, моя любимая.

Киранец притянул меня к себе и крепко-крепко обнял, позволив затихнуть и успокоиться на его широком тёплом плече.

— Дети не должны расти без отцов или матерей. И ты всегда была права, Ив, когда искала встречи со своим отцом, когда расспрашивала о нём у матери… семья — это важно. Семья — это самое-самое важное, что есть в жизни.

Я чуть отстранилась от него и утёрла остатки проклятой солёной влаги со своих щёк. Попыталась улыбнуться.

— А вы, киранцы, правда помешаны на семейных ценностях, да?

Рину язвительно усмехнулся.

— О, больше, чем кто-либо в этой Вселенной! Некоторые даже остаются жить с родителями, когда вырастают. Да что там, у нас на Кира́ есть целые улицы из домов, в которых живут одни только родственники. Представляешь, куча детишек играет во дворе, никто никогда не запирает двери, вечерами часто собираются за одним большим столом или устраивают барбекю…

Я улыбнулась.

— И ты тоже живёшь с родителями?

— О-о… нет! — С явным отторжением воскликнул Рину. — Я сбежал оттуда, как только смог! У меня, между прочим, уютная квартирка в самом центре Таха́ри с весьма недурным видом на горы.

Добавил он, игриво дёрнув бровью.

— М-м… да ты завидный жених?

— Есть такое. — Самодовольно фыркнул он. — Правда, теперь всё равно придётся купить побольше. Ну или выселить Рэвула спать на коврик у двери. Не думаю, что он согласится жить отдельно или остаться у родителей на их просторном ранчо.

Рину деланно вздохнул и сокрушённо покачал головой.

Я немного смутилась. Кажется… наш разговор ступил на опасную почву рассуждений о будущем, которые, конечно же, были нужны, но я пока не чувствовала себя к ним готовой.

— А у вас с Рэвулом… значит тоже большая семья?

— Со стороны отца — да, а вот со стороны матери… Большинство её родственников погибло во время последнего кирано-регуланского конфликта. Многие из них были военными специалистами и врачами. Мама из-за этого регуланцев просто на дух не переносит. Не представляю, как отцу удалось затащить её на исследовательский корабль миссии Кира́-Регула́н…

— Наверно это просто любовь. — С осторожной улыбкой предположила я. — Ради неё через какие только принципы не переступишь, и чего только не сотворишь.

Рину как-то резко погрустнел.

— Да… например, репликанта своего единственного потерянного ребёнка.

Его горькие слова заставили меня прикусить язык. Но мне нужно было что-то ему сказать. Как-то убедить в том, что он не прав, говоря их.

— Не думаю, что всё так плохо, как звучит, Рину. Это же тоже проявление любви твоих родителей.

— Да. — Проворчал он. — К Рэвулу. Поверь, не ко мне. Моя мать ясно давала мне это понять каждый день моей жизни под её крышей.

— Рину… ты слишком строг к себе.

Он отвёл взгляд в сторону, заставив меня испугаться тому, что мы так быстро начали терять только-только наладившийся контакт — вот только мы с Рину были откровенны друг с другом, и теперь он тут же стал закрываться от меня.

— Не думаю, что ты понимаешь, о чём говоришь.

Я нежно коснулась пальцами его лица, заставив снова посмотреть на меня, и уверенно произнесла, смотря ему прямо в глаза:

— Тогда объясни мне. Пожалуйста, Рину. Я хочу тебя понять.

Он недовольно вздохнул, но всё же не отвернулся.

— Раньше на Кира верили, что души бессмертны и перерождаются снова и снова. Якобы у Святой Матери были тысячи детей, и она так любила их, что пожелала, чтобы те никогда не умирали на самом деле. Чтобы после смерти их души перерождалась в новом теле и жили новую жизнь, радуя её своими свершениями.

Экскурс в историю религии его планеты был, пожалуй, не тем, что я ожидала сейчас от него услышать, но… Я не сдержала улыбки, подумав и тут же озвучив свою мысль:

— Это ты сейчас так пытаешься мне признаться в том, что ты на самом деле древний дед?

Рину прыснул от смеха.

— Хе-хе… Не. Это я пытаюсь сказать… Хм… что те, кто верит в переселение и вечную жизнь души, считают, что её у меня нет.

Улыбка тут же сползла с моих губ.

Рину коротко глянул на меня, словно стыдясь своих слов, и быстро продолжил:

— Я вырос с этим знанием, и поверь, в моей жизни было достаточно тех, кто так считал и с радостью напоминал мне об этом. Душу ведь нельзя разделить напополам, Ив. А меня создали из клеток того, кто уже однажды был рождён. И, между прочим, не умирал. Так что я просто двойник Рэвула и его бледная тень. Я, как бы это сказать… не настоящий.

— Глупость какая! — С возмущением воскликнула