Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

Сева поглядел наружу. Сумерки сгущались, но кое-какие очертания окружающего мира еще угадывались в полутьме.

– Река называется Ока, – ответил Роберт. – До того, что у вас называют ВЭР, тут было много городов, но постепенно все, кто хотел, перебрались в мегаполисы, в Москву, в Новгород, во Владимир. У вас они теперь иначе называются. А тут жизнь почти стихла. Сегодня это все наше. Нас много, коммуны есть по всей планете, где-то их больше, где-то меньше. Об этом ты узнаешь на карантине. В этом регионе у нас в основном карантинные базы и научные центры. На юге в основном поля, сады – хозгруппы. Ближе к Уралу – инженерные группы, производство. Дальше на восток огромный научный полигон. Это, конечно, все очень условно, у нас каждый может жить где хочет и делать что ему нравится. Ограничений нет. Хочешь быть инженером на юге, можно и так.

– Конечно, – улыбнулась Лика, отвечая на очередную Севину мысль, – если ты не хочешь ничего делать, то можно и так. Но так не бывает. Все равно ты что-то делаешь. У нас люди ценят свое время. Каждый стремится быть полезным другим. Вопрос только в твоей предрасположенности, к чему у тебя лежит сердце. Мы все заняты решением общих вопросов. И при этом каждый еще делает какое-то свое дело.

– Да, уже скоро, смотри, – Роберт указал рукой вперед и влево по ходу их движения. Там Сева разглядел тусклое свечение. Река ушла вправо, и капсула летела над землей на высоте метров семи или десяти, слева потянулся лес, справа – местами залитые водой низины. Через несколько минут справа снова показалась река, но капсула свернула налево и, маневрируя между деревьями, подлетела к освещенной площадке. Сделав небольшой полукруг и плавно снизившись, она остановилась над небольшой площадкой. Отрылся трап, и все трое вышли наружу.

На площадке, где они запарковались, стояло еще несколько похожих капсул, побольше и поменьше, различной формы и конфигурации. Все они висели над землей на небольшом расстоянии от поверхности. От «парковки» вверх шла выложенная камнем дорожка, по сторонам от нее росли кусты и деревья, кое-где лежали кучки недотаявшего снега. Метрах в ста впереди виднелись постройки, среди которых на некотором отдалении выделялся сравнительно большой прозрачный купол, блестящий снаружи и как бы наполненный изнутри неясным свечением. Рядом с ним располагалось несколько куполов поменьше, а также тут было еще несколько домиков различной конфигурации. Некоторые выглядели очень архаично, другие имели причудливые очертания. Между всеми постройками виднелись дорожки, освещенные излучателями, но света было очень немного, и Сева никак не мог различить все детали поселка.

– Ну, Севастьян! – радостно и многозначительно проговорил Роберт, тепло улыбаясь своими глубокими глазами. – Добро пожаловать! Эта община называется «Луговая». Тут главный карантинный центр Поволжской группы.

Сева стоял в нерешительности, разглядывая издалека открывающиеся перед ним перспективы сельской жизни. Это было совершенно не похоже на то, как раньше он себе представлял. Впрочем, он никак особо и не представлял себе этого, но то, что он видел, пока никак не вписывалось в его представления о жизни.

– Пойдем, друг, – Лика обняла Севу за плечи. – Не бойся. Тебе тут все будут рады. И тебе тут понравится.

– Старайся меньше бояться, – порекомендовал Роберт с улыбкой. – А то собаки будут над тобой смеяться. Да и люди не поймут. Страх – это очень нелепая эмоция. Преодолеть страх – это твоя главная задача на карантине. Чем раньше ты с этим справишься, тем быстрее тебе все станет понятно.

Сева глубоко вздохнул чистым, свежим воздухом и кивнул. Они пошли вверх по дорожке, в сторону большого купола.

Знакомство

Первым делом Севу повели в столовую. Она располагалась в небольшом купольном строении, ниже по склону от большого купола. Примерно половина помещения была отведена под кухню, вторая половина была заставлена длинными узкими столами. На кухне несколько человек занимались приготовлением еды и выкладывали ее на прилавки, которые отделяли кухню от столовой. Все желающие подходили к ним с небольшими подносами, в которых было выдавлено несколько лунок, и накладывали себе сколько и чего хотели. Никакой кассы, никаких роботов-официантов Сева тут не обнаружил, как не нашел он и меню.

Лика и Роберт показали Севе, где брать поднос и каких блюд сегодня можно отведать. Еда была не очень разнообразной: три супа, четыре основных блюда, три гарнира, напитки. На вид и запах все это выглядело очень аппетитно, и Сева, успевший, наконец, почувствовать голод, налил себе черпак грибной похлебки, положил овощные оладьи с гарниром из полбы, обильно полил все это грибным соусом (который тут называли «подливой») и взял себе большую кружку ягодного морса.

Практически все эти блюда были для Севы совершенно незнакомы, никогда раньше он не ел ничего подобного. Особенное впечатление произвел на него грибной суп. Лика пояснила, что грибы самых разных сортов они заготавливают сами летом и их хватает общине на всю зиму. Густая похлебка была сварена из сушеных белых грибов, а для соуса к котлетам использовали заранее отваренные и замороженные опята. Овощи для котлет росли в местных парниках круглый год. Ягодный морс готовился из концентрата ягод, затертых на меду, с добавками свежих и сушеных трав. Весь свой обед Сева поглотил моментально. Его искренне восхищал вкус этих простых блюд и их удивительная сытность. Ничего подобного «там» он никогда не ел, и ему даже не с чем было сравнить то ощущение иного качества, иной сути, которым обладала «эта» еда по сравнению с «тамошней».

Пока они обедали за одним из длинных столов, Сева совершенно не обращал внимания на то, что происходило вокруг. А между тем за это время количество людей в столовой резко увеличилось, и Сева сделался объектом всеобщего любопытства. Конечно, заметить это по каким-то внешним признакам было почти невозможно, но присутствующих умиляла искренность Севиного восторга от здешней стряпни, и от этого многие из них улыбались.

– Повара благодарят тебя за твой восторг, – сообщила Лика, когда Сева допил морс. – Им очень приятно, что они доставили тебе такое удовольствие.

Сева смутился. Он совсем было позабыл, что тут все слышат все. Но Лика подбодрила его:

– Не смущайся, наоборот. Живые, искренние эмоции – это самое лучшее, чем ты можешь всех отблагодарить. Мы все уже привыкли к нашей еде, для нас это норма. А твой живой восторг поистине бесценен.