Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

«Миленькая, — даже удивительно слышать от Ирреса столь скромную реакцию, — но слишком мелкая».

Хайрен Иерзѝш рядом со своей сестрой выглядел не столь эфемерно. Выше ростом, уже больше юноша, чем ребёнок, так же одетый в белое с серебром. Но мрачный вид и недружелюбный взор делали его более земным, правда, ничуть не умаляли его красоты.

Хайрен Иерхарид любезно всем улыбнулся и сопроводил семейство до кресел, где помог с удобством устроиться жене и дочери, а вот сына беспардонно выпихнул в зал, под тихие смешки молоденьких девиц. Хайрен Иерзиш осмотрелся обозлённым котом и с самым независимым видом опёрся плечом на колонну.

«Вот и жертва сегодняшнего вечера», — сочувственно протянул господин Наэш.

— А не опасно ли вот так оставлять хайрена? — Лирка просто почувствовала сострадание к мальчишке. Ей казалось, что она понимает его чувства.

Саврий посмотрел на неё с хитрым пониманием.

— Сомневаюсь, что после того, что он учудил на прошлом балу, кто-то из дам осмелится к нему подойти, — успокоил он Лирку.

— Харен Ранхаш Вотый и старейшина Майяри Вотый!

Лирка едва не выскочила из укрытия.

По лестнице действительно спускалась подруга в компании мужа. Оба выглядели вымотанными, и Лирке стало их ужасно жаль. Майяри наверняка потащилась сюда только из-за неё. Словно оправдывая её мысли, подруга сразу начала бесцеремонно осматриваться, позволяя мужу вести себя прямо к семейству хайрена Иерхарида. Увидев Лирку, Майяри просияла и знаком показала, что сейчас они наведаются и к ним. Лирка отметила, что Майяри тоже не очень вписывается в цветочный хоровод дамских нарядов. Её платье вообще очень напоминало повседневное, только чуть более нарядное.

По залу прошлось волнение. Саврий, явно что-то уловив, выступил из укрытия и вытянул за собой Лирку. Сам он встал по левую сторону от пустого кресла, а женщина роскошной тенью замерла за его спиной.

— Хайнес Узээриш! — громогласно возвестил распорядитель, и все звуки в зале мгновенно смолкли.

С нового места Лирка лестницу не видела, но слышала, как шуршит толпа, расступаясь, а сквозь этот шорох и шелест долетает до слуха решительный цокот подбитых железом каблуков. Из-за плеча Саврия она увидела стремительно проходящего мимо хайнеса, который сперва направился к отцу, чтобы поприветствовать его, с улыбкой что-то сказать мачехе и поцеловать ручку довольной сестричке. Отдав дань уважения семье, он направился к своему месту, осматриваясь по сторонам, словно выискивая кого-то среди гостей. И делал это так беззастенчиво, что толпа заволновалась и гости начали переглядываться, пытаясь угадать, на кого хочет направить своё внимание Сильнейший. Взбежав по ступенькам со своей обыкновенной энергичностью, хайнес обратил взор на Саврия и начал было:

— А где…

И оборвал фразу уже на самом начале. Помощник сделал шаг в сторону, открывая Лирку взгляду, и невозмутимо произнёс:

— Ваш маг дана Лиркаа здесь, Сильнейший.

Рот хайнеса так и застыл в приоткрытом положении, глаза распахнулись в изумлении, а брови поползли вверх. Мужчина медленно осмотрел Лирку с головы до ног, с ног до головы, ненадолго замер на груди, где при очередном вздохе слегка разошёлся кокетливый разрез, перевёл дыхание и поражённо уставился на лицо женщины.

«Пусти, я сейчас кое-что скажу этой скляде!» — потребовал Иррес, возмущённый беспардонным осматриванием.

«Сиди!» — строго велел господин Наэш.

Лирка ощутимо напряглась под пристальным взглядом.

— Это… — выдохнул Сильнейший хриплым полушёпотом, глядя на неё жёлтыми глазами, — лучше, чем я мог представить.

Сердце дрогнуло, Лирке даже показалось, что оно ударило по лёгким. Дышать вдруг стало сложнее.

Хайнес вытянул руку, словно хотел взять её ладонь для церемонного поцелуя, но вместо этого провёл по воздуху вдоль её бока.

— Ужас, какая манящая и досягаемая, — почти неслышно прошептал он. — Даже прикоснуться без позволения страшно.

Его пальцы один за другим согнулись, сжимаясь в кулак и отстраняясь. Хайнес отвёл руку назад так, словно это стоило ему невероятного труда. В глазах зажглось что-то непонятно-ликующее.

— Теперь мне хочется узнать, какой ты будешь в более нежных и ярких цветах, — признался мужчина.

Возможно, это стало следствием чрезмерного напряжения, но с губ Лирки сорвалась полнейшая дерзость.

— Я вам не кукла, господин. Садитесь, вы привлекаете ко мне лишнее внимание.

Ноздри хайнеса дрогнули, с шумом втягивая воздух, зрачки расширились, и он резко повернулся к ней спиной, совершенно беспардонно отпихивая Саврия и вставая прямо перед ней.

— Знаешь, — Узээриш посмотрел на неё через плечо одним глазом, — властность тебе тоже ужасно к лицу, — и, дёрнув уголком губ в усмешке, дерзко заявил: — Сама садись. Теперь это твоё место.

Воздух застрял в горле Лирки, и она испуганно уставилась на Сильнейшего.

— Мой нежный и уязвимый внутри маг испугался? — ехидно прищурился тот. — Я пошутил, расслабься, — и повернулся к Саврию. — Распорядись, чтобы принесли ещё одно кресло. Я не буду сидеть, пока женщина рядом со мной стоит.

Глава 45

Неподражаемая

Риш был готов к тому, что образ Лирки его удивит. Всё же он сам ездил к Майяри, чтобы сообщить ей неприятные новости и попросить подсобить в деле преображения магички. Лиркой его мнение вряд ли будет учтено, она обладала поразительным умением словно бы невзначай забывать его просьбы и даже приказы и делать по-своему. У Майяри явно больше авторитета, ну или хотя бы возможности действовать хитростью: с его стороны Лирка точно будет ожидать чего-то такого.

Майяри долго ругалась. Дел в сыске было невпроворот, выглядела женщина дико уставшей, и сил держать эмоции внутри у неё не было. Пометавшись, она согласилась с его предложением. Лирке лучше быть всегда рядом, всегда на виду, особенно в такой суматошный день, когда во дворце открыты двери для гостей. И она согласилась приложить к этому руку. Поэтому Риш был уверен, что Лирка будет выглядеть бесподобно, так, чтобы притягивать взгляды, чтобы не быть незамеченной, и при этом ощутимо выделяться.

Быть неподражаемой!

Это главное условие, которое выдвинул сам Риш. Чтобы её нельзя было повторить.

И его выполнили столь великолепно, что, увидев Лирку, Узээриш не просто удивился. Ошеломление заставило его застыть, мышцы будто окаменели. Сердце тяжело ворохнулось в груди, как при испуге, остро дрогнуло и болезненно сжалось. Внутри обеспокоенно заворошился сов, он не понимал, куда делась их птичка. Они же шли посмотреть на неё. Но уже секунду спустя птиц её узнал и оторопело затих, осматривая птаху, отрастившую чёрные крылья.

Узээриш всегда считал Лирку красивой. Женскую красоту ценить он умел, и скрыть красоту или её