Выжившая назло мужу, не влюбись в дракона! - Петра Пугачева

Я не зашла на кухню. Побоялась, что кухарка с конюхом вздрогнут или обменяются понимающими взглядами, как вчера, когда Стефка говорила о графе.

Я пришла на завтрак через парадные двери и села на своё место возле книги.

Стефка сразу принесла мне яйцо на подставке и вкусно пахнущий напиток. Я ей кивнула. И удивилась сама себе: только второй день графская племянница, а уже привыкла, что мне прислуживают.

Графа не было, а Стефка сразу убежала на кухню шушукаться, так что поела я в спокойствии. Яйцо оказалось всмятку. Это хорошо. А вот напиток горьким.

Скудный завтрак. Но мне здесь и масло взбивать целыми днями не надо было да с коровами по лугам ходить. Не надо было даже мыть посуду!

Так и зачем мне много есть?

Когда я, позавтракав, пошла по коридору, Стефка побежала за мной.

— Госпожа, граф рано утром зашёл, приказал, чтобы вы ему завтрак отнесли лично.

На серебряном подносе, который она держала, была кружка с горьким напитком, яйцо на подставке, белый хлеб, сахарница и закрытая серебряная коробочка.

Я кивнула и перехватила поднос.

Когда наши руки мимолётно соприкоснулись, Стефка отпрянула. Яйцо на подставке зашаталось. Ложка в кружке звякнула. А Стефка уже закрывала дверь кухни с испуганным видом. Дракон меня забери!

На пятом этаже дверь была настежь — не пришлось изворачиваться с подносом.

Я забралась по винтовой лестнице и застала графа в привычном образе седого, поджарого мужчины. В привычном для слуг.

Для меня привычным обликом был тот, в котором он нёс меня по замку.

— Поставь на стол, — сказал он, а сам спустился вниз, видимо, закрыть дверь.

Столов теперь было два, крепкий дубовый переехал к кровати, на нем стояло что-то, прикрытое белой салфеткой, а второй поменьше и изящнее стоял напротив.

Я поставила на стол поменьше.

— Опять не туда, — сказал он за моей спиной, — это твоё место, ученица.

Он стоял совсем близко за моей спиной. Ноги опять ослабели.

— Вы меня напугали, — я обернулась.

Такую внешность он ещё не принимал. Белые волосы затянуты в тугой хвост, черные брови, тонкие губы искривились в самодовольной улыбке. Глаза остались синими. Но сам он стал тоньше и выше.

Я резко выдохнула.

— Приятно, что мои перемены всё ещё производят впечатление, — его голос тоже поменялся, стал бархатным.

Он взял одной рукой поднос и переставил на свой стол. Яйцо не покачнулось. Даже рябь по напитку не пошла.

— Ты уже пробовала кофе?

Он сел на стол рядом с подносом.

Я не могла отвести взгляда от его внешности, настолько белых волос не существует, без капли золота. Настолько белых зубов тоже. И белой кожи.

— Я закрыл дверь, можешь говорить без страха себя выдать.

Я села за тот стол, который он назвал моим, и призналась:

— Стефка меня подозревает, думает, что я не Цини.

— Стефанида наблюдательна, поэтому и нужны были правила. Не выходить из комнаты, ни с кем не говорить и не произносить даже слово "дракон". И все три ты нарушила.

— Я не нарушала третье правило, — замотала я головой.

Он наклонился ко мне.

— А кто вчера играл в карты и кричал "Дракон меня забери!"

Вылезла всё же присказка, которой я пугала братьев, когда проиграла сапоги и куртку.

Он отстранился.

— С какой буквы начнём? — спросила я.— Уже знаю три.

Не хотелось бы говорить каких, но пусть будет в курсе, что я обучаемая.

— Буквы? Сперва ты выучишь правила и научишься играть, чтобы больше не проигрывать мои вещи.

Он и вправду раздал карты, но я зря обрадовалась. Лучше бы мы учили алфавит.

Я начала зевать уже на первом правиле, а ещё тактики, оказывается, были разные и их нужно было знать.

— Цини это тоже учила? — вклинилась я в его речь.

Всё же я думала, что графинь учат вышивать крестиком и смотреть в окно, а не проигрывать поместья.

— Конечно. Книга, которая лежит на столе, как ты думаешь о чём? Тысяча и одна стратегия победы.

Бедная девочка. Может она всё же сбежала?

Когда он понял, что больше в мою голову не вместить знаний вроде: “что делать, если твоих всадников спалил дракон, а ты играешь через инквизитора”, и мы перешли к алфавиту.

Он дал мне чернильницу и лист бумаги, выкатил чёрную доску из-за шторы. Я уже засыпала, но скрежет мела заставил меня выпрямиться.

— Буква "А". Ты знаешь, как её писать?

Я замотала головой.

— Скажи мне любое слово с буквой "а".

Ну это-то запросто!

— Молоко.

Он скривился, как будто я мелом по доске скрипела.

— Мимо, мимо и мимо.

Как же так? Может он не расслышал?

— "Ма-ла-ко", — повторила я

— Внешность может быть обманчива, нам ли не знать? Есть слова, которые стоит просто выучить. Посмотри на лист. Цини пишет "а" так, вот заглавная, она ставится в начале предложений, а вот строчная. Закончи строчки, повторяя её почерк.

Я взялась за перо.

— Подожди, ты держишь его не так, — мягко проговорил он. — Вот так надо.

Он переставил пальцы на моей руке, а потом, держа мою руку своей, вывел букву.

Я глубоко вдохнула, и этот вдох отдался наслаждением по всему телу. И тут я поняла, что не заболела.

Я знала это чувство, уже испытывала к человеку, который перешагнул меня, умирающую, чтобы утешить мою убийцу. Я долгие годы принимала это чувство за любовь, но все это время оно означало "опасность".

И сейчас оно было сильным, как никогда.

Глава 12. Заяц и охотник