Пойманная с поличным - Джена Шоуолтер

— Тогда зачем нас о чем-то спрашивать? — я так не хотела быть здесь, играть в прятки и отвечать на вопросы о своей жизни. А они будут касаться моей жизни, моих решений. Я знала это. Так было всегда.

— Раз уж тебе так не терпится высказаться, — сказал Роуз, — ты можешь идти первой, Феникс. Остальные подождут здесь. Не пытайтесь убежать. Я уже выставил охрану у дверей.

Кто-то просунул руку внутрь и схватил меня за плечо. Меня вытащили из машины и поставили на ноги. Мои ботинки утонули во что-то мягком. Вероятно, в траве. Темнота в мешке сбила меня с толку, и я покачнулась.

— Снимите хотя бы мешок.

— Ты будешь носить его до тех пор, пока тебя не сочтут достойной его снять, — сказал Роуз. — В противном случае мне придется завязать тебе глаза каким-нибудь другим способом. — его резкий голос говорил о том, что он просто выцарапал бы мне глаза.

— Мешок меня вполне устраивает. — логически я понимала, что он не причинит мне вреда. Вернее, надеялась, что он не причинит мне вреда. Вожатым в лагере не разрешалось причинять вред своим подопечным, не так ли?

Однако это не избавило меня от страха. Я не могла видеть выражения его лица, не знала его и того, на что он способен, не знала, имеет ли для него значение закон.

Я даже не была на сто процентов уверена, что это за лагерь, несмотря на объяснения Киттен, а может, и благодаря им. Такого лагеря я никогда раньше не встречала. Все, от мешка на голове с браслетами на руках и абсолютной секретности, было за пределами моего понимания.

Роуз завел меня внутрь здания. Я поняла это в тот момент, когда вошла в помещение, потому что воздух изменился. Внезапно повеяло прохладой. Только воздух, пахнущий стерильностью, словно использовали какой-то очиститель, который заглушил любой намек на аромат.

Мы повернули раз, другой, шагая по длинному коридору, как мне показалось. Я не слышала других шагов, не слышала других голосов.

— Нервничаешь? — спросил Роуз.

— Нет, — фальшиво ответила я.

Он цокнул.

— Уже врешь. Я предупреждал тебя об этом.

— И что ты сделаешь? Выгонишь меня? — пожалуйста, с вишенкой на торте.

— Ты этого хочешь? Чтобы тебя выгнали? — он снова цокнул. — Я ожидал от тебя большего, Феникс.

Он был первым, кто ожидал от меня чего-то хорошего.

— Я ожидала, что закончу день в школе, пойду домой, сделаю домашнее задание и вздремну в своей постели.

— Это печально. Ты должна ожидать от себя большего.

— И разочаровать себя, а также свою маму? Нет, спасибо.

Он больше ничего не сказал. Через несколько секунд Роуз остановился. Он отпустил мою руку, но только для того, чтобы взять меня за плечи и отвести на несколько дюймов в сторону.

— Сядь, — сказал он.

Что-то твердое уперлось мне в колени. Я надеялась, что это был стул. Я опустилась на него, опасаясь, что Роуз в любой момент отодвинет сиденье и рассмеется. Он этого не сделал, и я смогла удобно устроиться на нем.

Мои уши дернулись, когда я услышал чей-то вздох. Вздохнувший был в нескольких футах от меня, как я предположила. Послышался шорох бумаг и скрип искусственной кожи.

— Добро пожаловать, мисс Джермейн, — произнес низкий, пугающий голос. — Я так рад, что ты смогла приехать. А теперь, почему бы нам не начать, а?

— Начать с чего? — спросила я, хотя Роуз уже сказал мне, что меня будут допрашивать. Я нервничала и тянула время.

Он все равно ответил мне:

— С решения жить тебе или умереть.

Глава 5

— Назови свое имя, — сказал мужчина всего через две секунды после того, как начал угрожать моей жизни.

Я не ответила. Не могла. В горле у меня образовался комок размером с Нью Чикаго. Это было неправильно. Этим людям нельзя позволять так угрожать мне.

Я не хотела здесь находиться. Я хотела домой. К кому? К маме, которая от меня отвернулась? Да уж, удачи с этим. Однако все же лучше, чем это.

— Назови своё имя, — настаивал он.

Я снова молчала. Внезапно поняла, что очень скучаю по отцу. Почему я не могу быть одной из тех девочек, у которых отец бросается на помощь? Отец, который выламывает двери и нарушает закон, чтобы спасти своего маленького ангела? Вместо этого у меня не было никого, кто бы меня спас.

Я осталась одна.

— Назови. Свое. Имя.

В его голосе звучала такая непоколебимая властность, что мои губы приоткрылись, и слова вырвались прежде, чем я успела себя остановить… хотя я всё ещё не подчинилась.

— Ты и так его знаешь. Это глупо.

— Это твой последний шанс. Назови своё имя. — «или будешь отвечать за последствия», — повисло в воздухе невысказанным.

— Феникс Энн Джермейн. — «Пора уже покончить с этим, — подумала я. — Ответь на их вопросы и убирайся из этого района. Доберись до дома». Мне не нравилось, что люди наблюдали за мной, осуждали меня, особенно потому, что не знала, сколько их здесь было и даже как они выглядели и что делали.

Каждый из них мог направить на меня пистолет, держа палец на спусковом крючке. От этой мысли на моей коже выступил пот. Холодный пот, который каким-то образом согрел мою кровь. Дыхание в легких стало прерывистым, мешая сосредоточиться.

— Тебе семнадцать лет? — спросил отрывистый женский голос.

— Да. — «Почти восемнадцать», — чуть было не добавила я, но не захотела продолжать разговор. Теперь я знала, что со мной в комнате по меньшей мере три человека. Низкий голос, Роуз и женщина. Я дам им не больше, чем они просят. Без подробностей.

— Ты наркоманка, употребляющая Онадин, — сказал другой голос, на этот раз мужской. — Верно?

Итого четыре человека. Вся комната погрузилась в тишину. Не было слышно даже шороха одежды или бумаги. Я чувствовала, как их взгляды прожигают меня, ожидая моего ответа.

Моя челюсть сжалась.

— Бывшая наркоманка, — процедила я сквозь зубы.

Стул заскрипел. Раздался шепот.

— Зачем она вообще здесь? — спросил тот же мужчина, который спрашивал меня, наркоманка ли я. — Это смешно. Наркоман всегда остается наркоманом

Прошла минута; я напрягла слух, но ответа так и не получила.

— Ты все еще употребляешь наркотики, Феникс? — спросил жесткий женский голос.

Если бы я ответила «да», меня бы отправили домой или заставили бы остаться? Прошло несколько минут, от которых замирало сердце, пока я обдумывала свой ответ. В конце концов, я выбрала правду.

— Нет. Я же говорила. Я бывшая наркоманка.

Пауза.

Затем:

— Когда ты принимала в последний раз?

— Несколько