Девятый муж не нужен - Мила Морес

В конце трапезы, улучив момент, когда на меня не смотрят, стащила несколько кусков жареного мяса, завернула в салфетку. Уже в коридоре на пути к спальне Велин склонился к моему уху и насмешливо сказал:

— Можно было попросить, чтобы еду принесли в покои.

— Спасибо, учту.

— Я принесу, если желаете.

— Да, пожалуйста. И несколько бутылок воды.

Велин скрылся из виду, а я вошла в покои в компании Аадина. Не успела облегчённо выдохнуть, как блондин прижал меня к стене, подкинул юбку нового платья, шарит у меня около трусиков.

— Да пусти ты! — бью в плечо. — Дурак, что ли?! Пусти! Всё мясо из-за тебя растеряла. Балбес!

Аадин резко отошёл, смотрит в область моей задницы. Чего он ждёт?

— Простите, госпожа, — опускает голову, — виноват. Простите!

В этот же момент дверь отворилась, и в комнату вошёл Велин с подносом разнообразной еды. Его умные глаза метнулись от меня до Аадина, подметили взволнованность обоих и разбросанные по полу куски мяса.

Без слов Велин поставил поднос на стол, принялся прибирать пол.

— Я думал, госпожа хочет, как и остальные, сразу после еды. Так ведь написано в брошюре о гесейрах. После еды нужно срочно удовлетворить, иначе будет злиться.

— Я сейчас не хочу, — отвечаю неуверенно.

— Потому что ты не гесейра, — говорит Велин, равняясь с моими глазами. — Ш-ш-ш… Стой на месте Аадин. Ни шагу. Об этом никто не должен знать. Если проговоришься, я собственноручно тебя придушу. Ты меня понял?

— Да, — едва слышно ответил блондин. — А кто, если не гесейра?

— Женщина, — Велин проговорил слегка протяжно. — Настоящая женщина. Нэйдин, ты позволишь убедиться в своей догадке? — с прищуром смотрит на мою юбку. — Я могу определить на ощупь, есть ли у тебя корпс.

— Нет его у меня.

Аадин издал звук испуга. Велин поднял ладонь, пресекая дальнейшие действия ошеломлённого парня.

Осматривать свой копчик я, конечно, никому не дала. Мы молча сели на край кровати. Я, не вдаваясь в детали, пояснила, что попала сюда по ошибке, что я вообще из другого мира, и единственные, кто может вернуть меня домой — те восьмеро в клетках.

Велин без дополнений понял, о ком речь, и сам вызвался меня проводить в подвал. Аадин не так расположился ко мне. Он остался настороженным, но под давлением второго тоже пошёл с нами.

К нужным клеткам мы подошли втроём. Я прощупала решётку, позвала Вонтера. Стена частично стала прозрачной, изнутри показалось уставшее мужское лицо.

— Нас восемнадцать, — сказал Велин. — Мы ждём вашего сигнала.

— Уходи, — в приказном тоне сказал Вонтер. Мой новоявленный раб попытался сказать что-то ещё, но его осадили и грубо отправили восвояси.

Велин и Аадин ушли, обещая быть где-то неподалёку, а меня за руку втянули в клетку. Только это был не Вонтер, а Дарисвальд. Он прижал меня лопатками к груди, закрыл в плотном кольце могучих рук.

— Зачем ты привела их, Нэйдин?

— Они сами пришли. Их приставили ко мне.

Пересказываю случившееся вчера, — голос доходит до отчаянья, и я начинаю всхлипывать. Там, наверху, не могу себе этого позволить, а здесь… рыдаю от души.

Дарисвальд не попытался меня успокоить, за подмышки перенёс к соседней клетке, втолкнул, и меня перехватили другие руки.

— Не плачь, Нэйдин, — говорит ласковый Тройсен. — Ты ни в чём не виновата. Дар не выбирает слов, потому что беспокоится о нашем народе. Нельзя их компрометировать, иначе, кроме земли, у нас не останется ничего. Мы хотим максимально сохранить наш народ, поэтому ни с кем в контакт не вступаем. Догадываемся, что среди слуг есть непокорные, но мы не даём им повода для действий. Сами они ничего не смогут.

— А как же сосуд? Они разве не могли давно принести его вам?

— Айракона может освободить только женщина, поэтому нам нужна именно ты. Все женские тела поработили гесейры. Мы ищем способ уничтожить их так, чтобы сохранить жизни женщинам. И, кажется, мы близки к разгадке. Нам нужен айракон.

— Я знаю, где он, — вытираю глаза, перестаю всхлипывать. — Но… Наверху говорят совсем другое. Вы жестоко убили родных Саиды… Вы воруете детей… Обижаете женщин… Почему я должна вам помогать? Вдруг настоящее зло — это вы, а не они?

Тройсен отстранил меня от груди, развернулся так, чтобы прямо смотреть в глаза. Думала, пойдёт банальным путём: «Посмотри в мои глаза. Разве я тебе вру?». Никогда не понимала этот приём. Дима тоже всегда смотрел мне в глаза. А при этом что? Я была для него лишь любовницей. Никак не любимой и единственной.

Вместо слов Тройсен склонился к моему лицу, нежно прикоснулся к губам. Через секунду кончик языка толкнулся между моими зубами, проник глубже.

Чуткий поцелуй прервался моим немым протестом. Я слегка толкнула Тройсена в грудь, и он отстранился.

— Прости, Нэйди. Не сдержался. Прости, — говорит, не глядя на меня, шумно втягивает воздух и продолжает чуть хрипло: — Это наш мир. Тридцать лет мы ищем способ его вернуть. На девятый раз всё должно было закончиться.

Глава 10

От Тройсена я прошла к Вонтеру. Минуту постояла перед его внимательными глазами и начала раздеваться. Новая одежда из моего шкафа создана для гесейры, поэтому легко снимается, просто стекает к ступням.

— Я нашла ваш сосуд. В ближайшие дни вернусь туда и разобью его. Но перед тем мне нужна плата.

Стою голая перед суровым мужчиной. Заставляю себя держаться ровно и уверенно, но руки всё же тянутся, чтобы прикрыть интимные места. Я уговариваю себя этого не делать. В конце концов, мне не восемнадцать лет и даже не двадцать. Мне нужен ребёнок. Это единственное, что сейчас должно править моим мозгом.

— Я ведь ещё не дал своего согласия, — прокашливаясь, говорит Вонтер.

Делаю шаг к мужчине, вскидываю голову. Второй шаг даётся легче. Становлюсь на носочки, тянусь к подбородку с щетиной. Вонтер медлит, закатывает глаза со смыслом: «Ну что с тобой делать?», а сразу после жадно целует.

Этот поцелуй похож на укус. Короткий, резкий, нахрапистый. За ним следует такой же, а потом ещё один и ещё… Тело не должно откликаться на животные поцелуи, но оно реагирует, причём невероятно остро.

Вонтер подхватывает меня под ягодицы, несёт к кровати, укладывает на мягкую шкуру, а сам остаётся на одном колене рядом. Его дикий взгляд пожирает меня, а нетерпеливые руки исследуют. Вдогонку спешат губы. Они зацеловывают моё дрожащее тело, и я начинаю постанывать.

Делая первый шаг к этому мужчине, я не