Следы на стекле - Олич Кода

Мы лежим с ней на большом пружинном матрасе. Он уже настолько продавлен, что, кажется, чувствуешь позвонками холодный пол.

— Ты опять грустишь?

— Просто понимаешь... — Я сама не замечаю, как отпускаю пьяные слёзы, и, освободившись, они легко и быстро скатываются по щекам. — Мне так обидно, что я у неё всегда на последнем месте… Какой-то мужик сказал, давай сюда, мы туда, потом он скажет, продайте дом, уже сказал… мама — дом нам не нужен… А то, что папа… что этот дом его…

— Ну Жень, ну хватит тебе! Давай не будем о предках, задолбали. Лучше расскажи ещё раз про Артёма. Какие там, говоришь, у него глаза? Фиолетовые или оранжевые, я что-то не припомню…

Хитрая Милка просекла, что я не могу говорить о нём без улыбки.

— Зелёные! — утираясь, бубню я. — Красивые, добрые зелёные глаза. И вообще, он классный. Только всё это не имеет значения, потому что у него есть девушка.

— Ну, так девушка же не стена! Я надеюсь, в следующие выходные вы приедете вместе?! А?.. Слабо?.. — Милка принимается меня щекотать, я выгибаюсь в припадке смеха, отлетающего эхом от гулких стен…

* * *

Милка подкинула огромную охапку дров в костёр моих душевных терзаний.

До нашего с ней разговора я не рассматривала Артёма в качестве своего гипотетического парня. Начнём с того, что я в принципе не рассматривала никаких парней, вернее, не видела себя в отношениях с парнями. По крайней мере, пока. Вообще. Ни в каких. Да, у меня были ухажёры, но дальше лёгкого флирта дело не заходило. Возможно, я сама всё обрубала на корню… Да не возможно, а сто пудов обрубала. Просто я не представляю, как кому-то смогу доверить своих породистых прусаков. А вдруг этот кто-то окажется ненадёжным, возьмёт, например, и исчезнет из моей жизни?..

Но Артём… Не знаю почему, но этот добрый взгляд и милая улыбка сразу вызвали у меня такие тёплые чувства… Я на интуитивном уровне приняла его за своего, человека, который вполне мог бы стать для меня кем-то большим, чем просто приятелем. Да, ни о каких отношениях с ним, как с парнем, пока и речи не идёт, и вряд это изменится в ближайшее время, но что, если попробовать с ним просто пообщаться?..

* * *

В субботу мы вместе с Милкой поехали в город. На электричке, так как денег на маршрутку после вчерашних посиделок не осталось ни у одной из нас. Милке позвонил Валентин, и как бы мне ни хотелось избежать этой встречи, придумать правдоподобную отмазку я так и не сумела.

Иногда чувствую себя каким-то одноклеточным, не способным на высшую нервную деятельность…

Так. Стоп. Я красивая, умная, классная, крутая… какая ещё там…

Вдыхаю сырой привокзальный воздух, в сотый раз поправляю волосы.

Обаятельная… Во мне есть единственный минус — я ненавижу имя Валентин.

— Вон он! — подпрыгнув от радости, Милка несёт нас против толпы. — Ээй! Мы здесь!

И я вижу, как с противоположной стороны с неотвратимостью приближающегося поезда надвигается ОН. Хмурый, как всегда, даже в лице не изменился.

— Привет. — Сухо чмокнув налетевшую на него Милку в лоб, он простреливает меня таким же сухим, быстрым взглядом, одёргивает чёлку и кисло смотрит куда-то поверх наших голов. — Вы вдвоём приехали? На электроне, что ли? Делать нечего вам…

— А мне пора уже! — сходу прощаюсь я. Растягиваю дурацкую улыбочку и стараюсь не встречаться с ним глазами. — Вы гуляйте, отдыхайте, а я пошла, я тут рядом живу…

— Стой, давай мы тебя проводим! — К моему ужасу, Валентин не спешит остаться с Милкой наедине. — Тем более тут недалеко, как ты говоришь, а нам всё равно в центр города, да, зай?

Повисшая на нём, как гиря, и тающая от его взгляда «Зая», конечно, на всё согласна — и мы направляемся в сторону «Китайской стены».

Ситуацию отвратительнее и выдумать трудно. Почему Валентину так нравится ставить меня в неудобное положение? Такое ощущение, что он нарочно издевается...

— М, кстати, Женя! — вдруг восклицает он, сплющив моё дрожащее нутро всмятку. — Всё хотел у тебя спросить, тебе понравилась наша школа?

Ошарашенно смотрю на него. Зачем он это делает? Мы же договорились! Он же сам попросил меня не распространяться о том, что мы учимся в одной школе, так какого чёрта он меня подставляет?

— А вы что, учитесь вместе? — просыпается Милка.

И, пока я глотаю воздух, как от удара под дых и пытаюсь придумать себе оправдание, невозмутимый Валентин с лёгкой, словно издевающейся косой ухмылочкой, продолжает:

— Да, а подруга тебе разве не рассказывала? Да она наверное забыла, у неё же в голове настоящий первозданный хаос! Представляешь, на линейке смотрю — стоит такая. Скромненькая, в сторонке жмётся, думаю — дай подойду, а она, как будто не знает меня, стоит нос воротит…

Ну что за бред он несёт? Непроизвольно сжимаю кулаки и едва держусь, чтобы не вывалить всё, что я о нём думаю, прямо при Милке. Но меня останавливает его прицельный ехидный взгляд, а ещё, и даже наверное больше, то, что в ответ может он про меня вывалить.

Чёрт, я в какой-то ловушке… чёрт, чёрт…

От нервов сама не помню, как добираюсь до дома.

Часть вторая. Глава 1

Женя

Никогда в жизни так не ждала понедельника. Но на этот у меня наполеоновские планы. Надо срочно подружиться с одним Артёмом и убить одного Валентина, из-за которого я вчера два часа объяснялась с подругой по телефону.

И хотя она, кажется, мне поверила, или просто согласилась, что я не со зла, но на душе у обеих остался осадок. Как ни крути, я предала её и теперь гореть мне в аду, даже если про тот поцелуй она так и не узнает…

Чёртов Валентин. Загнал меня в такой тупик, из которого мне не выбраться.

Едва высиживаю на уроках, чтобы, как маньячка, преследовать взглядом двух друзей-неразлучников в надежде на то, что рано или поздно один из них куда-нибудь скроется.

Но зараза-Клоун как специально не оставляет Артёма одного. Везде и всюду они точно примагничены друг к другу. В столовке — ржут и давятся невкусными котлетами; в коридоре — смотрят что-то в Клоунском телефоне и снова ржут; ну а в классе застать их порознь вообще нереально.

И тогда я решаю, что ждать у моря погоды бессмысленно. Переодеваюсь раньше девчонок перед физ-рой, заплетаю спутанные пакли в высокий небрежный хвост и занимаю стратегическую позицию напротив мужской раздевалки.

Пусть