Следы на стекле - Олич Кода

И вот я стою. Одна. В тёмном узком коридоре. И слышу знакомые голоса. Удивительно, но я легко определяю, какой из них принадлежит Артёму, а какой — Клоуну.

У Артёма голос с хрипатцой, мягкий и тёплый, как плюшевый плед. В него хочется закутаться с головой и просто слушать… У Клоуна же более чистый, напористый и... Я же говорила, что он наглый? Так вот — именно так звучит наглость в моём представлении. Он меня бесит. И голос, и сам Клоун, из-за которого мне приходится так долго здесь топтаться…

— Подглядываешь? — Раньше всех из раздевалки выползает претендент на звание «клоун номер два» — говорливый чувак, почти точная копия Элайджа Вуда.

Я огрызаюсь:

— Подслушиваю.

Хорошо, хоть тут он оставляет меня в покое, потому что следующей партией появляются как раз те, кого я жду. На обоих спортивные брюки и футболки с какими-то мультяшками.

И вместо отработанной, казалось бы, до автоматизма фразы, я растерянно мямлю:

— У вас что, команда?

— Естественно, мадам! — Клоун снова кривляется.

На секунду встречаюсь с ним взглядом и стараюсь в своём выразить всю глубинную неприязнь, что распирает меня в этот момент, но тут моим вниманием полностью завладевает Артём. К счастью, он, в отличие от друга, не проходит мимо, а останавливается и тепло мне улыбается.

Я счастлива. Я ликую. Пока всё идёт, как надо.

Клоун, бросив «Мне свалить?» и пожав плечами, в итоге скрывается в спортзале. Остальные ребята, хоть и медленно, с шепотками и смешками за нашими спинами, но всё-таки тоже рассасываются, и мы с Артёмом остаёмся наедине за высокими распашными дверями, с обратной стороны которых теперь уже доносятся стук мяча и топот.

Обрадовавшись, наверное больше даже тому, что наша глупая молчаливая гляделка наконец подошла к концу, мы почти одновременно заговариваем:

— Хотел сказать тебе спасибо за пятницу…

— Да перестань! — натянуто смеюсь я.

— Нет, правда, это было… смело, что ли, с твоей стороны, — краснея, подбирает слова Артём. — Не каждая девчонка на такое способна...

— Да перестань ты, — повторяюсь я. — Просто ты же тоже меня выручил на той неделе, помнишь?

Он кивает.

— Ну, вот…

Пока мы оба, похоже, судорожно и мучительно соображаем, что ещё сказать, в повисшую паузу врезается уже знакомый мне девичий вопль.

У меня мурашки сходят по спине. Это Наташа. Я даже стук её каблучков узнаю.

— Отлично, Севастьянов, браво! — ещё издали аплодирует она. — Ты уже нашёл себе новую партнёршу? Как быстро! Как и всё у тебя, впрочем…

Не знаю почему, но я чувствую себя так, будто нас застукали на месте преступления. И не сразу нахожусь, что ответить. Как и Артём, похоже, к которому его девушка подходит очень близко, так, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

— Нат… — начинает Артём.

Но тут в коридор врывается ещё один голос.

— Петровна! И ты тут! — И из зала, словно нарочно поджидал, выскакивает Клоун.

Расхристанный, резкий, пышущим какой-то опасной или просто предупредительной энергией. Сразу успокоившись, он подходит к нам ближе и… внезапно закидывает руку мне на плечи!

— Хэллоу, Натали, ты снова за автографом?

Наташа кривит губы, непроизвольно отступает назад. Похоже, связываться с Клоуном ей совершенно не хочется.

И мне, между прочим, тоже! Но приходится потерпеть… тяжесть его руки, жар разгорячённого тела… ведь я уже догадалась, что вся эта постанова направлена в защиту Артёма.

— Свиридов, дай поговорить, — шипит Наташа, закатив глаза. — Иди куда шёл, я тебя умоляю.

— Так я сюда и шёл, — отвечает он тоном гопника с подворотни. И тут же обращается ко мне: — Ты чего здесь застряла? Я уже заждался...

Я не знаю, что это было: неожиданная теплота в его голосе, или, может, взгляд… такой… очень мягкий, интимный… или, может быть, сама по себе физическая близость человека, которого я почти демонизировала… Но я точно знаю, что этот момент запомнится мне надолго.

Отхожу от гипноза только, когда Клоун перехватывает прицельно летящий в нас мяч и уже отправляет его по обратному маршруту.

Оказывается, мы уже в зале...

Тут до меня доходит, что мой звёздный час упущен: Артём остался где-то за дверьми со своей Наташей, и теперь она сто пудов прополощет ему мозг так, что он ко мне впредь даже не приблизится. А это значит, что следующий шанс поговорить с ним вряд ли вообще представится.

Во чёрт. И всё из-за него.

Нахожу глазами Клоуна. Скачущего, уже орущего в азарте игры и явно не страдающего угрызениями совести, не заморачивающего никакими проблемами.

А всё-таки что-то в нём есть. Какая-то привлекательная и одновременно пугающая внутренняя свобода, раскрепощённость, притягивающая взгляд. А ещё, наверное, сильная, бьющая через край энергия.

И даже то, как он кривляется, вдруг кажется мне органичным настолько, что хочется смотреть на это бесконечно.

Глава 2

Алекс

Три новости: скучная, так себе и плохая. Начну с плохой. Сева скрыл от меня, что контачит с Новобранкой. Теперь скучная: Новобранка, походу, на него запала. Новость «так себе»: Сева, походу, тоже запал на Новобранку. И я б порадовался за них, если б не Петровна.

В выходные она сплавила моё ухо с телефоном: звонила раз пять в режиме «пылесос», высасывала мне мозг и пыталась дотянуться до совести, но так как та у меня под семью замками, закончила привычными оскорблениями.

О том, что Сева бросил танцы, я тоже узнал от неё.

«Да надоело всё. Я один там, как придурок, среди девчонок. Чибис и Антон давно свалили, сидят в подъездах пиво пьют, а я что, должен один за всех отдуваться? Кому это надо вообще? Мне не надо. Бате с мамкой тоже давно не надо. А Натахе вообще скоро в училище поступать…» — примерно такими словами объяснил своё решение Сева.

И я его понимаю. Кроме шиномонтажки, отец не пытался меня никуда пихнуть. Всё, что я умею в жизни делать, я выбрал когда-то сам, а потому мне совершенно не жаль потраченного времени.

После того, как я спасаю Севину новую любовь от старой, она — я про новую, то есть Новенькую, — сама прилипает ко мне в спортзале.

А у нас игра трое-на-трое: Хоббит, я и Фил против девчонок. Вклинившись четвёртой, она загораживает меня у кольца.

— Что это было?

— Не благодари...

Филатов теряет мяч, и мы на время разбегаемся. Однако, минуты через две я снова обнаруживаю её благоухающий чем-то манящим зелёный хаер чуть ли не