Следы на стекле - Олич Кода

Во Чёрт. Точно Чёрт.

Я прекращаю наш детсадовский разговор и снова поворачиваюсь к Артёму.

К милому, очаровательному, симпатичному Артёму — ангелу на фоне друга.

— Это твоя машина? Суперская акула, как живая. — И цепляюсь взглядом за издевательский жест: Клоун показывает мне «класс» обеими руками.

Только Артём этого не видит. Он придвинул ещё одно кресло к стопке шин и, присев на них, предлагает мне к нему присоединиться.

Придерживая юбку, я плюхаюсь туда, ожидая, что Клоун снова съязвит что-нибудь. Но этого не происходит. Он вообще почему-то не спешит оказаться на "нашей" с Артёмом территории, как будто специально оставляя нас наедине.

Осознав это, я ощущаю дикую скованность. И, подняв на Артёма взгляд, по привычке тереблю прядь волос в судорожной попытке срочно что-то придумать.

Нет, с ним не тяжело общаться, но я не всегда знаю, как победить неловкость, что неизменно возникает между нами. Именно неловкость, не напряжение. Это другое.

Мне приходит в голову мысль, что Артём такой человек, с которым приятно просто молчать. Сидеть в обнимку, не выдумывать темы для разговоров. Он, как потрёпанный плюшевый мишка, такой родной и тёплый. Уютный, «тискательный», расслабляющий. В отличие от…

Во чёрт. Я снова думаю о Клоуне. Почему он там вообще затаился? И что значит его «не видать тебе Севиного сердечка»? Я что, нравлюсь Артёму?

Да конечно нравлюсь, я вижу это сама. Он не сводит с меня своих лучезарных глаз и всё время улыбается, пусть не так потрясающе, как его друг-зазнайка Клоун… Гитлер… кто он там ещё… зато безумно мило, так и хочется погладить его по мягкой на вид, слегка взъерошенной русой шевелюре.

— Ну, так что, ты поедешь с нами? — прервав нашу гляделку, заговаривает он.

— Поеду! — отвечаю я практически серьёзно.

Глава 5

Алекс

Два года назад я на спор бросил курить. Спорили с Севой, кто дольше продержится. Как обычно, ноль-ноль в мою пользу, потому что я до сих пор не курю. Хотя иногда очень хочется.

Особенно в такие моменты, как сейчас.

Решаю оставить сладкую парочку поворковать без свидетелей, затыкаю уши выбивающими любую дурь из башки текстами любимого поэта и забираюсь на облагороженный кожзамом диванчик Карины в надежде хоть на мгновение выключиться.

Но сделать этого не удаётся — перед глазами то и дело вспыхивают картинки-вариации на тему того, чем могут заниматься эти двое в моё отсутствие.

Какого деверя я вообще о них думаю? Она запала на Севу, Сева втрескался в неё, так каким местом туда я? Нафига мне эта мелодрама? Нужно срочно переключиться.

Не проходит и пяти минут — я вываливаюсь с противоположной двери и обламываю их милое щебетание:

— Так что, погнали за шаурмой?!

* * *

До сумерек мы гоняем на Карине по городу, подрезаем знакомые тачки. Протягиваем руки через окна, здороваемся с пацанами. Ловим ветер, пробуем на вкус очередной дождь, давимся фастфудом и заставляем давиться им Женьку. Ржём, пишем видео, которое я не собираюсь никуда выкладывать, переписываем видео и опять ржём.

Всё чётко, но на очередном вираже Сева вдруг вспоминает о педали тормоза и вдавливает её в самый палас, отчего я чуток не впечатываюсь в панельку.

Смотрю на него оторопело, он выходит из тачки. Протерев запотевшее наглухо стекло, вижу промокшую фигурку Петровны.

По-прежнему льёт дождь, пеленой загораживающий картинку, однако прилетевшая Севе пощёчина настолько эпична, что различима даже сквозь него.

— Это его девушка? — спрашивает Болотная Принцесса с заднего сидения.

— Да, Натали. Если хочешь жить, прикинься, что мы вместе.

— Опять?

Из-за шума дождя и дребезжания тачки я не могу определить, насколько искренне она возмущена.

— Есть предложения получше? — закидываю руку за подголовник, разворачиваюсь, чтобы видеть её лицо.

Она тоже вся промокшая, хоть с нами не выходила из машины — ливень достал её сквозь приоткрытое окно. Волосы спутанные. Выглядит так, будто ей холодно.

— Замёрзла?

Я прибавляю печку.

— Немножко.

— Я бы подогнал свою джинсовку, но, боюсь, она тебе не особо поможет, её теперь только в центрифуге отжимать.

— Тогда, может, сам сюда сядешь?

От такого нежданчика я на время ломаюсь и таращусь в её ясные очи, пытаясь прочитать что-то между повисших в жжёном воздухе строк.

— Ну, если я типа твоя девушка, если я тебя правильно поняла, может, будет правдоподобнее, что мы будем сидеть вместе? — поясняет мне, тупому барану, одноклассница.

И я просыпаюсь. Мелодрама никому не нужна. Без лишних слов по-шустрику пересаживаюсь назад.

— Так лучше? Будешь снова должна!

Подавляю улыбку, выглядываю в окно, за которым всё ещё наблюдаю две отдельные фигуры, «возвращаюсь» в салон, где в свете тусклой лампочки в миллиметрах от меня сидит одна из самых зачётных, признаюсь, виденных мной девчонок.

— Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает она.

И права же, мать её! Вот нафига я пялюсь?..

— Влюбился, — повторяюсь я, не придумав ничего более умного. — Ээ, ну где они там? Сева!.. — Пробкой выскакиваю из Карины, получаю порцию ливня в лицо. — Петровна! Завязывайте уже! Потом друг другу мозги сделаете! Мы вас ждём!

— Мы?! — Петровна газует в мою сторону. — Так значит всё-таки вы там с бабами! Мало того, что я прождала его сегодня два часа… — попутно выносит она кукушку едва поспевающему за ней Севе. — Так вы ещё и с девками катаетесь!.. Где они?! Свиридов, блин!

— Да хорош тебе, Натах, — смеюсь я, не позволяя ей сунуться через пассажирскую дверь. — Ты сейчас реально на МариВанну Первую похожа. Орёшь, как КМС по ПМС, успокойся! Нет тут никаких баб, только Женька. Она со мной, если что!

— Опять врёшь?! А мне тут знаешь, что сказали? Видели Севастьянова с так называемой «твоей» Женькой, обжимались, как родные, говорят! Что ты на это скажешь?!

Бросаю короткий взгляд на скривившегося то ли от погоды, то ли от услышанного, Севу и снова переключаюсь на Петровну.

— Может, сядем уже в машину и там разберёмся?!

Мой псих действует — наконец мы все втроём просаживаем Карину, попрыгав каждый по своим местам: Сева за руль, я назад, Натаха на переднее, чтоб и дальше обгладывать Севе скворечник.

Но для начала она принимается за нас. Разворачивается, окатывает взглядом Новобранку, затем меня, затем, тоном из серии «вам слабо?», предлагает нам с Новобранкой пососаться.

— Ага, бегу и падаю, — фыркаю я.

— А что здесь такого-то, Алекс?! Не помню, чтобы для тебя это было проблемой! Если она «с тобой», как ты выразился, докажи это! И я не буду нервничать! Пососитесь,