Следы на стекле - Олич Кода

— Я же сказал, не стоит благодарности!

— Какой ещё благодарности? Это ты меня должен благодарить!

Фродо лупит по кольцу, и всеобщее «ну, ну… уууу…» снова нас прерывает, а потом я подбираю мяч и добавляю нам очко.

И опять нам с Новенькой приходится расстаться. Вывожу мяч, бодаюсь с дико фолящими ржущими девчонками, парни тоже ржут, затисканный чьими-то руками, из неудобного положения пасую Филу — мяч улетает в аут.

Во время чека смотрю ей в глаза.

— За что? — продолжаю, понимая, что она меня понимает.

— Как за что? Я тебе подыграла, спасла Артёма, друга твоего, так?

— Не так.

— Почему не так?..

— Потому что Натали тебя бы уделала.

— Эээ, вы мячик отдадите? — скулят девчонки.

Меня веселит, но дурацкая, по сути, игра закончится так же дурацки. Мы стоим, забили на всех, и просто перекидываем друг другу мяч.

Причём, каждый раз отбиваем его в пол всё с большим и большим остервенением.

Мне нравится, что мадам не сдаётся и ни на миг не отводит взгляда.

— Откуда ты знаешь, кто кого уделал бы?

— Ух ты, крутышка! Неужели ж ты её? Ты за Севу прям порвёшь, да? Чё, в натуре так понравился?

— Не за Севу! — Её удар настолько сильный, что я едва дотягиваюсь до мяча. — За себя, если будет нужно!

— Нужно. Без вариков. Если ты положила на него глаз, готовь повязку, скоро станешь Кутузовым.

— Это ты мне угрожаешь?

— Это я знаю Петровну…

Внезапно отрикошетивший мяч угождает ей прямиком в челюсть. Она взвизгивает и падает на корточки, прячет в ладони лицо.

— Язык?

Я подсаживаюсь в облако её аромата.

— Покажи.

— Ты дурак?

— Да покажи ты! — осторожно убираю её руки, а потом и зеленушные пряди с мокрых от слёз глаз. — Ну покажи, не бойся. Просто если ты язык откусила, это ж нужно отметить, значит больше не будешь говорить всякие глупости.

Она бросает на меня хмурый взгляд, называет придурком и, резко спружинив с места, утекает из спортзала.

* * *

Пока я калечил Новобранку, Петровна калечила Севу. Сначала он получил от неё по лицу, затем они долго выясняли отношения, а потом уединились в раздевалке, о чём мне стало доподлинно известно из уст самого Севы.

Не знаю какого деверя, но меня это злит.

Как и та блаженная улыбочка, с которой он произносит её имя…

Шестой урок. Физика. МариВанна вещает, мы внемлем. В классе слышны монотонное бормотание училки, всеобщее сопение и стук мела по доске.

— Алекс… Слышь, Алекс… — отвлекает меня Сева.

До этого момента, мне казалось, он увлечённо конспектировал, я же, никого не трогая и не мешая даже ему, почти беззвучно обрабатывал последнее видео.

— Аюшки?

— Я знаешь, чё тут подумал…

— Что?

— Давай мож пригласим её куда-нибудь?

— Кого? — делаю вид, что не догоняю.

Сева ожидаемо кивает на Болотную Принцессу.

— Приглашай, — пожимаю плечами.

— Ну блин, ну ты ж понимаешь, я ж не могу…

— Нет слова «не могу», Сев.

— То есть, ты думаешь пригласить? А она согласится?

Его тон звучит до того наивно, что мне приходится действительно прерваться, чтобы взглянуть в кристальные, как у новорождённого пони, глаза. И тут я понимаю, что то, что я изреку сейчас, возможно, станет маяком в бурном шторме его сиюминутных порывов.

— Ладно, Сев. Слушай сюда. Хочешь совет?.. — шепчу я и снова утыкаюсь в видеоредактор. — Придержи эскадрон своих мыслей шальных… по крайней мере… до тех пор, пока не разберёшься с Натахой, ладно?..

Сева глубоко вздыхает и оставшиеся двадцать минут урока вместо того, чтобы вникать в правило Ленца, пускает флюиды и слюни в сторону Новенькой и что-то задумчиво чиркает на полях тетради.

* * *

Тот же день, после уроков. Промокшее школьное крыльцо. Ядовитые солнечные блики в лужах.

Я с тоской смотрю на хитросплетение их пальцев в ожидании, пока они, эти пальцы, наконец разомкнутся.

— Ну всё, я пошёл, — бормочет Сева Петровне прямо в распухшие от поцелуев губы.

На что она в триста тридцать третий раз раскидывает свои крылья и со вздохом виснет на его могучей шее. Меня начинает тошнить.

Сдерживаюсь из последних сил и всё-таки пытаюсь ускорить их прощание.

— Лан, Натали, до завтра, мы погнали.

— Да, всё, — поддакивает Сева. — Нам пора.

— Ню ляаадно, — сюсюкает Петровна. — До вечера. Ты зайдёшь за мной вечером? Я буду ждать тебя. Очень-очень…

Отворачиваюсь, пережидаю очередную волну вспарывающих мою психику и будоражащих пищеварительный тракт влажных чмоков и случайно сталкиваюсь взглядом с Новенькой.

И ясно вижу огорчение или разочарование в её глазах.

Не знаю, что за неведомые силы дёргают меня сделать это, но уже в следующую секунду я торчу рядом с ней, прямо напротив, загораживаю влюблённую парочку своим лучезарным аверсом.

— Ну чё, как, прошёл язык?

Замечаю, как она пытается рассмотреть, что происходит за моей спиной, но, насколько возможно, не позволяю ей этого сделать.

— Прошёл, — отвечает она, наконец взглянув на меня хмуро. — А ты что, хотел извиниться?

— Извиниться? — усмехаюсь я. — Разве я виноват, что у вас, мадам, с глазами косяк? Или с руками, я не доктор…

Её милое личико снова некрасиво перекашивает, и она решает в который раз оборвать нашу задушевную беседу:

— Всё ясно. Ну и чудесно, тогда пока!

И намеревается снова смыться, но я, сам не осознавая конечной цели завладевшего мной приступа самопожертвования, опять её останавливаю.

— Знаешь, если бы ты была чуток подружелюбнее, я бы познакомил тебя со своей младшей сестрёнкой Лялей.

— Что?! — Она начинает смеяться. — С какой ещё Лялей? Это ещё зачем?

— Не зачем, а почему. Она классная. Тебе бы понравилась. Но вряд ли ты такая понравишься ей.

— Какая такая?! Ты вообще, почему меня оскорбляешь? Сначала бьёт, потом ещё оскорбляет…

— Вообще-то я вас не бил, а спас...

— Вообще-то, я ВАС об этом не просила!.. — Походу, я опять её разозлил. — И почему ты всё время лезешь ко мне? Что тебе вообще от меня нужно?

— Влюбился! — на той же ноте выдаю я.

Кароч, тушите свет…

На крайней моей фразе, которую, если по-честному, только в рамочку да под чёрную ленту, остолбеневшая от такого нежданчика собеседница перестаёт наконец вопить, как потерпевшая, и несколько секунд мы просто тупо таращимся друг на друга.

Но потом, по её переметнувшемуся взгляду и дыханию за спиной я понимаю, что мой перл дошёл не только до её ушей.

Глава 3

Женя

— Влюбился! — бросает самый бесячий из всех когда-либо виденных мною парней, глядя на меня так, что сердце звенит от напряжения.

И