Следы на стекле - Олич Кода

— Да ну хорош, Нат, — вяло пытается угомонить «вздурившуюся бабу» Сева.

Замечаю, что Зеленовласка мимикрировала аж под цвет своих волос, дико злюсь на друга, от которого порой не дождёшься решительных действий.

— Так значит, вы не пара?! Значит, это всё правда, что про вас... — обращается Натали уже к своему благоверному, — с этой говорят! Значит, с ней ты мне изменяешь?!!

— Да не изменяю я никому, с чего ты взяла?!

— А то я совсем дура! Вся школа уже трубит, что видели вас с этой, а вы мне тут с Алексом будете зачёсывать!!!

— Можно я пойду, ребят?..

В какой-то момент натянутая внутри меня струна с треском лопается — я сгребаю Новобранку и дёргаю на себя.

Получается грубо и неуклюже. Сквозь ресницы успеваю заметить, как округлились её глаза. Постепенно успокаиваюсь, ослабляю захват и выравниваю наш поцелуй, больше похожий на апперкот, до тех пор, пока мне не начинает нравиться.

Всё стихает. Натали с Севой, разглядев, наконец, что творится вообще, затыкаются и, кажется, как и мы, перестают дышать.

Сопротивление Новенькой тоже сходит на нет. Она уже не напряжена, как изначально, её коготки не впиваются мне в руку, а губы из деревянных становятся податливыми, мягкими.

В какой-то момент я внутренне подмечаю, что и она начинает потихоньку проявлять инициативу, пока робкую, но всё же. И, кажется, ей, как и мне, уже тоже не хочется останавливаться.

Мы и не останавливаемся. Долго. До тех пор, пока Карина вдруг снова не встаёт на дыбы, отбросив нас друг от друга и хорошенько встряхнув.

Глава 6

Женя

Если бы утром мне рассказали, как окончится мой день, я бы ни за что не поверила.

И даже сейчас, уже дома, лёжа в постели, я никак не могу уложить в своей голове то, что произошло.

Сегодня я целовалась с парнем. И на сей раз это был не Валентин. И даже не Артём, развитие отношений с которым я хоть как-то себе представляла… Это был чувак, от манер которого меня буквально выворачивало наизнанку, и кого, как только он раскроет свой наглый рот, каждый раз хотелось уничтожить.

«Клоун» с неиссякаемым запасом дурацких шуточек на все случаи жизни. «Гитлер» и самопровозглашённый «Наполеон» в одном лице…

В общем, это стрём. Но самое стрёмное, что мне понравилось. Да, мне было приятно, как он смотрел на меня… все эти смешливые отблески в его пронзительно-тёмных глазах; сменяющие друг друга дурашливость, наглость и нежность; лёгкое поглаживание моего затылка и, конечно же, поцелуи, подарившие мне всю палитру эмоций и прошедшие все стадии от физической боли до почти полного забытья. Это когда вы растворяетесь друг в друге, полностью отдаётесь мгновению и умоляете всевышнего остановить время…

Я уверена, если бы нас не прервали, мы бы целовались с ним вечно.

Ну, по крайней мере, я бы так хотела.

Погодите-ка, а кто это сделал?..

Кажется, первой запротестовавшей всё-таки была Наташа, которая, похоже, удовлетворилась наконец зрелищем и решила почему-то, что с нас достаточно.

А может, Артём, у которого, тоже не ясно по каким причинам, впервые за вечер заглохла машина.

Но окончательно и бесповоротно всё испортил он сам…

Алекс. Оказывается, это его реальное имя.

Почему-то в какой-то момент облако тепла и ласки, которым он меня так уютно обволакивал, вдруг как по щелчку схлопнулось, и из самого лучшего во вселенной парня он превратился обратно в хамоватого полугопника-Клоуна. И это было самое сильное разочарование этого вечера.

* * *

Я пытаюсь состряпать беззаботный вид. Ну, или наоборот, озабоченный уроками. Болтаю ни о чём с единственной приятельницей из класса, Катей Алёхиной, механически списываю у неё домашку и втайне жду, когда они наконец появятся.

Они — Артём и Алекс, два брата не по крови, прокравшиеся глубоко мне в сердце. Настолько, что мне тяжело теперь думать о чём-то, кроме них.

Мне даже на Валентина стало параллельно. Утром, завидев его в холле перед уроками, я решила, что не буду ничего у него спрашивать.

Пусть его странные поступки так и останутся на его, наверняка без того запятнанной, совести.

Отныне он не кажется мне идеальным. В нём, на самом деле, гора недостатков: он слишком смазлив для парня, чересчур гламурен, педантичен, правилен. Он всегда напряжён и хмур, а если и улыбается, то как-то совершенно не искренне, не заразительно и даже немного зловеще. Ну, и главное — он не умеет целоваться. Или просто мне он не подошёл, потому что, целуясь с ним, я не испытала абсолютно никаких эмоций. Это было холодно и сухо, так, как будто его самого заставили...

Словом, Валентин — больше не моя любовь. И, к счастью, я со спокойной душой могу «отдать» его Милке.

Во чёрт, я ужасная подруга. И вообще, вся, сама по себе, ужасная. Слишком влюбчивая, падкая на парней, ветреная. Может быть, я обо всём этом потом пожалею. Но сейчас мне безумно хочется быть счастливой, влюблённой и... кому-то по-настоящему нужной... Осталось лишь определиться, кому…

Наконец они приходят. Я спешу воспользоваться оставшимися минутами до начала урока. Набираюсь смелости и сама к ним подгребаю. Это жутко волнительно, но я изо всех сил стараюсь выглядеть как можно более уверенной и хладнокровной, хотя ребята так увлечены разговором, что пока меня не замечают.

— Я пригласил его на чай, — ровно, практически без пауз, чеканит Алекс. — Сказал сегодня вечером жду он сразу начал чё-кать почему типа я должен куда-то ходить типа сам ко мне давай причём резче а после предложения встретиться на нейтральной территории вообще взял и слился кароч походу остался я сегодня без чая…

— Давай тогда по коле? — усмехается, как ни странно, понявший друга, Артём. И, случайно взглянув в мою сторону, наконец-то обращает на меня своё внимание, тут же отозвавшись привычной мне милой улыбкой.

Алекс же, напротив, резко меняется в лице.

— Привет, — дружелюбно здороваюсь я.

Но, едва успеваю произнести это, как меня тут же хлёстко отваживают:

— Пардон, мадам, звонок прозвенел!

Встретившись глазами с тем, кто посмел это сделать, я тут же считываю его невербальный мессендж. Он звучит примерно так: «Катись отсюда».

Но почему?.. За что?!

Мне становится жутко обидно, будто меня ударили.

И это сделал не кто-нибудь, а он. Алекс. Тот, из-за кого я сегодня полночи не спала. И кто так невозможно вкусно целуется…

Сдержав жгучие, тут же накатившие от обиды, слёзы, я спешу вернуться за свою парту, проклиная себя, свою тупую наивность