Призрак Лисицы, или Адвокат с того света - Елена Анохина

Они разбили временную базу в бывшей диспетчерской — небольшой комнате на втором этаже, откуда когда-то управляли погрузкой. Здесь еще остались столы, кресла с порванной кожей, даже старый монитор с треснувшим экраном. барс расстелил на полу карту района, разложил оружие — пистолеты, обрезы, пару гранат. На столе стоял термос с кофе, который он нашел в доме фермера. Горячий, горький, но живительный.

Она подключила ноутбук к портативному аккумулятору, пока Барс проверял периметр. Ветер выл в разбитых окнах, завывая, как призрак. Где-то в глубине склада что-то скрипело — то ли старые балки, то ли крысы.

Именно здесь, в этой мертвой тишине, Барс перевернул в руках черную ключ-карту, его желтые глаза сузились.

— Ты уверена, что это не ловушка?

Она не ответила сразу. Ветер свистел в разбитых окнах, запах ржавчины смешивался с кофе.

— Это не ловушка. Это капитуляция.

И когда система открылась, когда перед ними всплыло имя «Дмитрий Клыков», воздух в комнате стал тяжелым, как свинец. барс откинулся назад, проводя рукой по щетине.

— Вот черт.

А она смотрела на экран, понимая: Клык только что передал ей не доступ. Он передал ей войну.

Экран горел синим светом, отбрасывая резкие тени на стены заброшенной диспетчерской. Буквы имени — «Дмитрий Клыков» — будто впивались в сетчатку, оставляя после себя жгучую рябь.

«Сын».

Одно слово. Одно крошечное, ничем не примечательное слово — и весь мир перевернулся.

Мозг Алисы молниеносно складывал пазл: Патриарх — не просто босс. Он отец. Клык — не просто враг. Он сын. Старший сын.

Значит, Захаров — младший.

Губы сами собой сжались в тонкую полоску. Всё это время они были семьёй. Всё это время Клык не просто выжидал — он мстил. И теперь он передал ей ключ не из великодушия. Он подложил ей бомбу. барс первым нарушил тишину.

— Вот черт.

Его голос прозвучал глухо, будто из-под земли. Он откинулся на спинку стула, ладонь медленно провела по щетине, словно пытаясь стереть с лица оцепенение. Его желтые глаза, обычно такие острые, сейчас смотрели сквозь экран, в какую-то далекую точку, где только что рухнула целая вселенная.

— Значит, Клык и Захаров...

— Братья.

Она сказала это ровно, без интонации. Потому что, если дать голосу дрогнуть — всё развалится. барс медленно выдохнул. Его пальцы сжались в кулак, костяшки побелели.

— Ты понимаешь, что это значит?

Он повернулся к ней, и его рука вдруг впилась ей в плечо — не больно, но крепко, будто он боялся, что она сейчас исчезнет.

— Клык не просто так дал тебе этот ключ. Он хочет, чтобы ты их уничтожила. Всю семью.

Она знала.

Клык не просто сдался. Он передал ей нож и указал, куда вонзить. Он поставил её против Патриарха — против отца.

И самое страшное было то, что она соглашалась.

Она закрыла папку.

— Я знаю.

Тишина повисла между ними, густая, как дым. Они смотрели друг на друга — две фигуры в синем свете монитора, два человека, которые только что осознали, во что ввязались. барс первым отвел взгляд. Его челюсть напряглась, он резко провел рукой по лицу, словно стирая с него следы усталости.

— Ну и дерьмо.

Она не ответила. Просто поднялась, отошла к разбитому окну. Ветер бил в лицо, холодный, безжалостный.

Где-то там, за горизонтом, ждал Патриарх.

И теперь она точно знала, как его достать.

Тишину разорвал резкий гудок. Алиса вздрогнула — телефон вибрировал в кармане, словно живой. Она вытащила его, глянула на экран.

«Цыган». барс насторожился, его пальцы непроизвольно потянулись к стволу, лежавшему на столе.

— Кто?

— Наш человек внутри, — коротко ответила Алиса, поднося трубку к уху.

Голос Цыгана был сдавленным, быстрым — он говорил, почти не дыша:

— Они собираются. Патриарх, Захаров, Кириллова. Особняк Клыка. Через час.

Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Охрана?

— Двойная. Но есть брешь — старый тоннель из винного погреба. Ты знаешь, о чем я.

Она знала.

— Ты где сейчас?

— Неважно. Я уже в игре.

Перед тем как разъединиться, он добавил:

— Алиса… будь осторожна. Это ловушка.

Линия оборвалась. барс смотрел на нее, ожидая.

— Ну?

— Они собрались у Клыка. Все трое. барс усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья.

— Значит, семейный ужин.

Алиса уже набирала другой номер.

Тень.

Он ответил на первый же гудок.

— Я здесь.

Его голос был ровным, без эмоций. Таким она и научила его говорить.

— Ты следил за особняком?

— Да. Въезд перекрыт, но тоннель чист. Я жду.

Она закрыла глаза на секунду. Артём. Бывший правая рука Захарова, а теперь — ее тень. Она завербовала его, поставив условие: семья в обмен на предательство. Он выполнил свою часть сделки — вывез жену и дочь в Барселону. Но сам не остался с ними. вернулся.

— Ты не должен был возвращаться, — сказала она тихо. на другом конце провода на секунду воцарилась тишина.

— Я знаю. больше ему нечего было добавить.

Алиса открыла глаза.

— Жди нас у входа в тоннель. барс уже собирал оружие.

— Значит, в бой?

— В бой.

Она потушила экран ноутбука. Синий свет погас, оставив их в полумраке склада.

Семейный ужин только начинался.

Глава 13. Змеиное гнездо

03:17. Особняк Клыка.

Темнота в вентиляции была густой, липкой, будто сам воздух превратился в чёрную вату. Я ползла за Барсом, чувствуя, как рёбра металлических стен впиваются в плечи, бёдра, оставляя на коже холодные полосы. Конденсат капал сверху — одна капля попала за воротник, поползла по позвоночнику как ледяная лапка паука."Тише. Тише. Дыши через нос." но пахло ржавчиной, пылью и чем-то сладковато-гнилым — будто в глубине этого лабиринта лежало что-то мёртвое. Барс двигался впереди почти бесшумно, но каждый его мускул был напряжён, как тетива. Я видела, как его пальцы сжимают рукоять ножа — не привычного «Койота», а чего-то тяжелее, сербского «Медведя» с широким клинком. Значит, ждёт близкого боя.

— Еще метров десять, — прошептал Барс впереди. Его массивная спина перекрывала почти весь просвет, но я видела, как его пальцы сжимают нож.

Я ползла следом, прислушиваясь к звукам из особняка. Где-то внизу, за толстыми стенами, раздавались голоса.

—...этот ублюдок знал! — хриплый, знакомый голос. Захаров. — Он специально подставил нас! резкий, как удар хлыста. Я замерла. Знакомый тон — так он кричал на меня в тот вечер, когда я нашла папку с документами. Только теперь в нём не было надменности. Страх.

— Заткнись,