Два чуда для майора Северова - Алиса Вебер

преминул сообщить и сразу же предупредил, наверное для того, чтобы не упустить “жирного” клиента: — Другую машину вы сюда в это время не вызовете. Никто не поедет. Я это точно знаю.

Северов лишь поморщился, словно от комариного писка.

— Не больше получаса.

Полчаса. Я вдруг расстроилась и сама не поняла, почему на душе стало муторно. Конечно же, Северов уедет. А чего я ждала? Обманулась тем, как спокойно он принял отцовство и как здорово справлялся с новыми для себя обязанностями отца?

Да что я о нем вообще знаю? Нельзя ориентироваться только на внешнее поведение. А уж на свои грезы и надежды и вовсе полагаться не стоит. Уж точно не мне, кого выгнал из дома муж, надеяться на то, что Северов войдет в нашу жизнь.

Счастье, если в принципе примет маломальское участие в жизни внезапно обретенных детей…

И настроив себя так, я приняла официальный тон, когда мы вышли из машины и собрались направиться в сторону дома через узкую тропинку, пролегающую через детскую площадку. Так было короче.

— Я деньги за дорогу отдам, как смогу. Ты… Ты меня до квартиры проводи, а там я сама… — как-то сразу в одну кучу смешала всё, от нервов закусывая губу.

Брови Гордея сошлись на переносице, и мои слова ему будто не понравились. По крайней мере, тон был жестким, когда он отвечал на две мои совсем не связанные друг с другом фразы. Видно было, что совсем не рад обсуждать денежный вопрос.

— Не о том ты думаешь. Какие деньги, Эль? Ты не переживай, если уж я захочу, деньги я с твоего благоверного стребую, когда обращусь в суд. Он мне отдаст всё, что причитается. И вам тоже. А если не хочешь, чтобы я заходил в квартиру, пусть так и будет. Я ж в гости не напрашиваюсь.

— Не то чтобы я не хочу, — выдохнула я, силясь объясниться в этой неловкой ситуации, — просто я из-за всей этой суматохи так и не придумала, что сказать родителям.

— А разве есть варианты? Или они у тебя сердечники?

— Сердечники? — подняла я брови. Это он про что?

— Так кто у нас сердечным приступом реагирует на скверные новости? Сердечники. А если у них нет проблем со здоровьем, то говори всё как есть. Ты же справилась, вот и они справятся. Тебе уж точно было куда хуже, чем им.

От напоминания о моей незавидной судьбе мне стало будто еще гаже, но Северову я была благодарна за то, что незамысловато, но действенно меня поддержал. Он прав. Родителям нужно правду сказать. Смягчить ее не получится. Скрывать от них Северова я не буду. И выгораживать Вадима — тем более.

И вроде мы всё порешали, взяли детей и мои сумки, намереваясь пойти к дому родителей, как со стороны подъезда рядом стоящей ветхой двухэтажки послышался шум. Я бросила туда мимолетный взгляд — и оторопела.

Из первого подъезда вывалилось двое мужчин. В распахнутых куртках, шапках набекрень и явно навеселе. И оба они уставились на меня.

— О-о-о-о! — заорал Лёнька Свиблов, мой давний ухажер и бывший одноклассник, раскидывая руки в стороны. — Кого я вижу! Элька! Самойлова! — назвал по девичьей фамилии, не обращая внимания ни на бабульку с собакой, ни на мамочку, которая везла в это время ребенка в детский сад, ни на рядом стоящего Гордея.

И даже переноски в моих руках никак ему не подсказали, что проявлять ко мне знаки внимания во всеуслышание не стоит.

— Игорян, я тебе про Эльку рассказывал, — пихнул он своего друга в плечо, на что тот отреагировал весьма вяло, будучи в сильном подпитии. — Элька — моя зазноба, красавица моя, бросила меня, замуж вышла, из армейки не дождалась…

Да какой не дождалась? Не было ничего подобного. Стыд накрыл меня с головой, и я кинула вороватый взгляд на Гордея, который мог бог весть что обо мне подумать, а вот Лёньке было всё нипочем, и он подлетел ко мне на пьяных крыльях любви.

Уж не знаю, за кого он принял Гордея, хотя такого медведя сложно было игнорировать, но, как говорится, пьяному море по колено, и он его попросту не замечал. Но сказать и сделать ничего не успел.

Между мной и Лёнькой буквально выросла стена, и я впилась глазами в спину майора.

— Я что-то не понял, ты чего орешь на весь двор? — жестко осадил соседа, а тот весь раздухарился, ведь всегда отличался буйным нравом. Именно поэтому ни о каком романе между нами не могло быть и речи.

— А ты вообще кто? Муж, что ли?

Казалось, он только сейчас реально осознал, что рядом со мной находился какой-то мужчина. Защитник. С которым придется считаться. И у меня у самой от этого отлегло от сердца и потеплело на душе. У-у-у, как же непросто будет отвыкать от такой заботы, когда ты можешь в любой момент не беспокоиться за своих деток.

— Ну муж, дальше что? Тебя вообще не касается, кто я. Иди, куда шел. И друга своего забери. И чтобы я тебя возле Эли не видел. Усек?

От его жесткого тона даже у меня поджилки затряслись, хоть его спокойная агрессия была направлена и не на меня. На месте Игоря и Лёньки я бы улепетывала куда глаза глядят. К счастью, они это поняли и мы обошлись без потасовки перед всем честным народом. Двор был окружен домами, и любопытные соседи непременно выглянули бы из окон, чтобы узнать, что происходит.

Некоторые бдительные бабульки даже мышь не пропускали мимо себя, не то что такой грандиозный повод почесать языки.

— Ладно-ладно, мужик, не кипишуй, — пошел Лёнька на попятную, руки поднял в пораженческом жесте и стал отступать назад, косясь на меня с укором. — Я же просто со старой знакомой хотел поздороваться.

— Тебе еще раз повторить, куда идти? Эль, пойдем, — Северов даже не думал задерживаться возле двух алконавтов, а когда вернулся ко мне, внимательно посмотрел глаза. — Ты в порядке?

Со мной не случилось ничего страшного, я даже испугаться не успела и хоть как-то среагировать, и я думаю, Гордей знал об этом. Но всё равно спросил, побеспокоился. И от его не напускной, а самой что ни на есть искренней заботы я могла окончательно разомлеть, но нервы мои пришли в боевую готовность, когда я увидела, как в окне кухни дернулась занавеска.

Двор был как на ладони, и родители точно были на кухне, в это время они обычно собирались на работу. А значит, могли нас увидеть.