Развод. Тебе не стоило меня злить - Лея Вестова

— Вы предлагаете мне отказаться от дочери за деньги, — каждое слово давалось с трудом, — и при этом говорите, что вы не звери?

Людмила Викторовна вздохнула с наигранным терпением:

— Я предлагаю тебе сделать то, что будет лучше для Алины. И да, получить за это компенсацию…

— Убирайтесь, — я шагнула к двери, распахивая её. — Немедленно!

— Ты пожалеешь, — она медленно поднялась, поправляя безупречную укладку. — Мы всё равно получим то, что хотим. А ты останешься ни с чем. Без денег, без работы, без дочери.

— Я подам жалобу, — мой голос дрожал от гнева. — Попытка подкупа, давление на истца…

— Слово против слова, — она улыбнулась, проходя мимо меня к выходу. — Кому поверят — уважаемой женщине, вдове уважаемого в городе человека, или истеричке, которая не может удержать мужа?

На пороге она обернулась, окидывая меня презрительным взглядом:

— И ещё, дорогая. Не обольщайся насчёт завтрашней работы в магазине. Завтра Валентина узнает, кого ей рекомендуют. Сомневаюсь, что после этого предложение останется в силе.

Дверь захлопнулась, оставив меня в оглушительной тишине. Колени подкосились, и я опустилась прямо на пол в прихожей, дрожа от ярости и бессилия.

Предложение денег за отказ от дочери. Угрозы. Слежка. Саботаж трудоустройства. До каких ещё глубин готовы опуститься Светловы в этой войне?

Но хотя бы Алина в безопасности. Далеко от всего этого безумия, у бабы Оли, с курочками и кроликами. И пока она там, у меня есть время подготовиться к финальной битве.

Я доползла до телефона, набрала номер Савельева. Гудки. Длинные, бесконечные гудки. Никто не отвечал — конечно, уже поздно. Придётся ждать до утра. Но я буду готова. За свою дочь я готова на всё.

Глава 10

Утренний звонок разбудил меня в половине седьмого. Я спала урывками, постоянно просыпаясь от каждого шороха за окном, от скрипа соседского лифта, от собственных кошмаров, где Костя уводил Алину за руку, а я не могла сдвинуться с места. Телефон надрывался на тумбочке, и я схватила трубку, не глядя на экран.

— Алло? — голос был хриплым от недосыпа.

— Елена Сергеевна, доброе утро, — знакомый голос Савельева. — Извините, что рано звоню, но увидел ваши пропущенные вызовы. Что случилось?

Я села на кровати, проводя рукой по лицу. За окном едва рассветало, серое небо обещало ещё один дождливый день.

— Максим Игоревич, — я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, — вчера приходила свекровь. Предлагала мне отказаться от родительских прав за деньги.

На том конце повисла тишина, прерываемая только шуршанием бумаг.

— Что именно она говорила? — голос адвоката стал жёстким, деловым. — Постарайтесь вспомнить дословно.

Я рассказала о визите Людмилы Викторовны, стараясь не пропустить ни одной детали. О её предложении «щедрой компенсации», об угрозах, о том, как она намекнула на саботаж моего трудоустройства. Савельев изредка переспрашивал, уточнял нюансы.

— У вас есть доказательства этого разговора? — спросил он, когда я закончила.

— Да, — я потянулась ко второму телефону, лежавшему на тумбочке. — Я включила диктофон, как только поняла, к чему она клонит. Записала почти весь разговор.

— Превосходно, — в голосе Савельева послышалось удовлетворение. — Это может стать серьёзным козырем. Попытка подкупа, давление на истца, угрозы — всё это крайне негативно характеризует ответчика.

Я встала, подойдя к окну. Двор ещё спал, только дворник неторопливо подметал листья возле подъездов. Обычное утро обычного дня, а у меня внутри всё переворачивалось от тревоги.

— Максим Игоревич, есть ещё кое-что, — я помедлила, не зная, как лучше подать новость. — Алины нет в городе. Родители увезли её вчера утром к родственникам.

Тишина на том конце стала почти осязаемой. Я слышала, как адвокат тяжело вздохнул.

— Елена Сергеевна, это была большая ошибка, — произнес он наконец. — Очень большая.

— Почему? — мой голос дрогнул. — Я хотела обезопасить её, увезти подальше от всей этой грязи…

— Я понимаю ваши мотивы, но суд может расценить это совершенно по-другому, — Савельев говорил мягко, но твёрдо. — Как попытку помешать отцу видеться с ребёнком. Как нарушение его родительских прав.

Я опустилась в кресло у окна, чувствуя, как всё внутри сжимается от страха.

— Зотов легко представит это как похищение ребёнка, — продолжал адвокат. — Особенно на фоне поданного ходатайства об определении места жительства. Это может стать основанием для немедленного изъятия Алины и передачи отцу по возвращении.

— Что же делать? — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Пока ещё не всё потеряно, — голос Савельева стал успокаивающим. — Мы можем сказать, что это обычные каникулы у бабушки с дедушкой. Пара недель, не больше. Дети часто ездят к родственникам. Главное — не затягивать. Алина должна вернуться до судебного заседания.

Я кивнула, хотя он меня не видел:

— Да, конечно. Я позвоню им сегодня же.

— И ещё, — добавил Савельев, — готовьтесь к тому, что Светловы могут подать экстренное ходатайство об объявлении девочки в розыск. Если узнают о её отсутствии.

От этих слов по спине пробежал холодок. Моя маленькая Алина — в розыске, как преступница? Абсурд какой-то, кошмар.

— А может, мне тоже уехать? — неожиданно для себя выпалила я. — Из города? Подальше от всего этого? Я иногда думаю — а стоит ли оно того? Может, лучше начать всё с чистого листа где-нибудь в другом месте?

Савельев помолчал, обдумывая мои слова.

— Понимаю ваше желание, — сказал он наконец. — Но боюсь, что ваш переезд сейчас ничего не даст. При их возможностях Светловы найдут вас в любом городе.

Я глубоко вздохнула, понимая, что он прав. Бегство — это капитуляция. И никаких гарантий, что преследование прекратится.

— К тому же, — продолжил адвокат, — напомню, что пока идет судебные разбирательства, ваш переезд суд может расценить как попытку помешать отцу видеться с ребенком.

Мы ещё немного обсудили юридические нюансы, договорились о встрече. Савельев обещал изучить запись разговора со свекровью и продумать, как лучше использовать её в суде.

После разговора с адвокатом я долго сидела у окна, попивая остывший чай и пытаясь привести в порядок мысли. Город просыпался — в окнах домов зажигался свет, по дорогам поползли первые машины, на остановках собирались люди. Обычная жизнь обычных людей, у которых нет таких проблем.

Телефон снова зазвонил — Наташа.

— Привет, — её голос звучал обеспокоенно. — Как дела? Ты вчера так странно отвечала на сообщения…

— Привет, — я устало потерла лоб. — Дела… сложно сказать. Наташ, можешь поговорить? У меня такое ощущение, что я попала в какой-то замкнутый круг.

— Конечно, рассказывай всё, — подруга сразу же стала серьёзной.

Я рассказала ей о визите свекрови, о предложении денег, об угрозах. О том, что Алину пришлось увезти из города, и