Развод. Тебе не стоило меня злить - Лея Вестова

Глава 11

Первые дни в магазине пролетели незаметно. Привыкала к кассовому аппарату, запоминала коды товаров, изучала ассортимент. Валентина Петровна оказалась справедливой, хоть и строгой хозяйкой — не придиралась по мелочам, но требовала безупречного исполнения обязанностей. К концу недели я уже чувствовала себя увереннее, научилась быстро пробивать товары и даже запомнила цены на самые ходовые позиции.

Но настоящее испытание ждало меня во вторник второй недели.

Я раскладывала на полках новое поступление стирального порошка, когда в магазин вошли они. Сначала я услышала знакомый звон колокольчика над дверью, затем — голос, от которого кровь застыла в жилах.

— Ну надо же, какое совпадение! — Людмила Викторовна вплыла в магазин в своём дорогом пальто, за ней семенила молодая девушка с накрашенными губами и наивными глазами. — Елена? Ты что здесь делаешь?

Рита. Секретарша Кости. Та самая, которую я застала в нашей постели. Сейчас она выглядела как типичная содержанка — дорогая сумочка, модные сапожки, украшения, явно не по карману офисного работника. Костя, видимо, не скупился.

Я медленно выпрямилась, положив упаковку порошка на полку. Сердце колотилось, но я заставила себя улыбнуться — профессионально, отстранённо.

— Здравствуйте. Добро пожаловать в наш магазин. Чем могу помочь?

Свекровь театрально всплеснула руками:

— Рита, дорогая, знакомься — это бывшая жена моего сына. Теперь, как видишь, работает… — она многозначительно оглядела полки с товарами, — в торговле.

Девушка смущённо улыбнулась, явно чувствуя неловкость ситуации:

— Здравствуйте…

— А мы вот пришли за чистящими средствами, — продолжила Людмила Викторовна, направляясь к полкам с бытовой химией. — У нас в доме уборка. Знаешь, Рита переехала к нам. Такая хозяйственная девочка! Совсем не то, что… — она бросила на меня красноречивый взгляд.

Я проглотила обиду и шагнула вперёд:

— Средства для уборки во втором ряду. Если нужна консультация по выбору, обращайтесь.

Они бродили по магазину минут двадцать, нарочито громко обсуждая планы на выходные, покупки, ремонт в доме. Свекровь то и дело поглядывала в мою сторону, ожидая реакции. Рита смущалась и пыталась увести разговор в другую сторону, но Людмила Викторовна была неумолима.

— А ещё нам нужен стиральный порошок, — объявила она, подходя к кассе с корзиной товаров. — Но только хороший, не эта дешёвка. У нас стиральная машина дорогая, немецкая.

Я молча пробила все их покупки, назвала сумму. Свекровь достала из сумочки кошелёк — толстый, набитый крупными купюрами — и небрежно бросила деньги на прилавок.

— Сдачи не надо, — великодушно произнесла она. — Оставь себе. На чашку кофе.

Переплата составляла всего двадцать рублей, но унижение было рассчитано на максимум. Я взяла деньги, отсчитала сдачу и протянула ей:

— Спасибо за покупку. Приходите ещё.

Людмила Викторовна неохотно взяла сдачу, поджав губы. Проходя мимо, она остановилась и понизила голос:

— Кстати, мы все ещё ждём, когда ты образумишься и вернёшь Алину. Ребёнку нужна стабильность, а не… — она выразительно оглядела магазин, — это.

— До свидания, — твёрдо сказала я, не поддаваясь на провокацию.

Когда дверь за ними закрылась, я обнаружила, что руки дрожат. Валентина Петровна, наблюдавшая за сценой из-за стеллажа, подошла ко мне:

— Неприятные какие, — тихо заметила она. — Это те самые Светловы?

Я удивлённо посмотрела на неё. Валентина Петровна усмехнулась:

— Город маленький, милая. Все всё знают. Вчера мне звонили, советовали тебя уволить. Говорили, что ты пьёшь и неблагонадёжная.

Сердце ухнуло в пятки. Неужели и здесь их длинные руки достанут меня?

— И что вы ответили?

— А то, что они могут идти лесом, — Валентина Петровна улыбнулась. — У меня глаза есть. Вижу, какая ты работящая, честная. А их я помню ещё с девяностых, когда они только богатеть начинали. Знаю им цену.

Благодарность захлестнула меня волной. Этот простой, прямой человек оказался сильнее их угроз и влияния.

— Спасибо, — искренне сказала я.

— Да ладно тебе. Работай спокойно. А если ещё приходить будут — не обращай внимания. Видишь, как они злятся? Значит, ты их уже победила.

День закончился без новых происшествий, но домой я добралась измотанная эмоционально. В пустой квартире особенно остро чувствовалось отсутствие Алины. Я достала телефон и набрала знакомый номер.

— Алло, солнышко! — голос дочки всегда действовал как лучшее лекарство от любых неприятностей.

— Мама! — она радостно заверещала. — А я сегодня курочек кормила! И собирала яйца! И баба Оля научила меня печенье лепить!

Мы говорили полчаса. Алина рассказывала про кроликов, про новую подружку — соседскую девочку Настю, про то, как дедушка учит её играть в шашки. Я слушала, улыбалась и старалась не показывать, как сильно скучаю.

— А когда ты приедешь, мамочка? — спросила она в конце разговора.

— Скоро, малышка. Очень скоро.

— Понятно. Ладно, мне дедушка книжку читать обещал. Пока, мамочка!

После разговора я долго сидела в тишине, обдумывая произошедшее. Светловы не сдаются. Они будут отравлять мне жизнь везде, где только смогут. Визит в магазин — только начало. Что дальше? Провокации с участием клиентов? Жалобы на моё поведение? Попытки заставить Валентину Петровну меня уволить?

Телефон зазвонил, выдергивая из мрачных мыслей. Костя.

— Лена, нам нужно поговорить, — его голос звучал напряжённо.

— Говори.

— Где Алина? Мать права — так дальше продолжаться не может. Она должна вернуться.

— Должна кому? Тебе? Твоей матери? — я почувствовала, как поднимается знакомая волна гнева. — А может, она должна только себе — быть счастливой и защищённой?

— Не умничай, — он перешёл на привычный раздражённый тон. — В садике Алины нет. А твоя новая соседка по лестничной площадке сказала, что она уже несколько дней ее не видела. Ты скрываешь от меня собственную дочь. Это незаконно.

— Незаконно? — я усмехнулась. — Костя, она находится с моими родителями. Твоими родственниками, между прочим. Ничего незаконного в этом нет.

— Но она должна быть здесь! Люди уже говорят, что я не могу контролировать ситуацию в собственной семье!

Вот оно что. Не дочь его волнует, а собственная репутация. Как же я была слепа все эти годы!

— А что именно люди говорят, Костя? Что ты изменил жене и теперь не можешь видеться с ребёнком? Может, им стоит знать всю правду?

— Не смей меня шантажировать! — взорвался он. — Я подам в суд! Скажу, что ты похитила ребёнка!

— Подавай, — спокойно ответила я. — Мой адвокат будет рад ещё одному доказательству того, что ты используешь дочь как инструмент давления на меня.

Он помолчал, видимо, осознавая, что зашёл слишком далеко.

— Лена, — голос стал мягче, умоляющим. — Давай встретимся. Поговорим как взрослые люди. Может, мы найдём компромисс?

— Какой компромисс, Костя? Ты украл наши деньги. Ты изменял мне.