Развод. Тебе не стоило меня злить - Лея Вестова

— Вот сволочи, — резюмировала она, когда я закончила. — Ну надо же, до такого додуматься — ребёнка покупать!

— Знаешь, что меня больше всего бесит? — я встала, начиная ходить по комнате. — Зачем им вообще Алинка? Костя никогда особо ею не занимался. Придёт домой, поцелует в лоб, и всё. Не знает, что она ест, во что играет, о чём мечтает. А свекровь… она вообще всегда была холодна с Алиной. Даже говорила, что девочка… — голос дрогнул, — что она нагулянная.

— Что?! — взвизгнула Наташа. — Она это серьёзно говорила?

— Да. Мол, ни одной фамильной черты у неё нет. А теперь вдруг прицепились к ней, как будто жизни без внучки не мыслят.

Наташа тяжело вздохнула:

— Лен, да это же очевидно! — в голосе Наташи слышалось такое убеждение, словно она объясняла элементарную истину. — Статус, имидж, репутация — вот что их волнует. Они не могут позволить себе ударить лицом в грязь перед своим кругом. Должны продемонстрировать всем этим напыщенным знакомым, какая они образцовая семья, как трогательно заботятся о единственной внучке.

Я замерла посреди комнаты, чувствуя, как пазл складывается в целостную картину. Конечно, как же я сразу не поняла?

— Твоя свекровь же живёт тем, что о ней думают окружающие, — продолжила подруга. — Только представь скандал в её круге, если станет известно, что внучка осталась с матерью-одиночкой без связей и денег! А вот если Алина будет при них — совсем другое дело. Тогда на каждом светском мероприятии Людмила Викторовна сможет играть роль любящей бабушки, купающейся в восхищении: «Ах, как вы самоотверженно воспитываете внучку! Какое счастье, что девочка растёт в такой замечательной семье!»

— Значит, дочка для них — просто аксессуар, — горько констатировала я. — Способ подчеркнуть свой статус.

— Именно, — согласилась Наташа. — И ещё способ тебя наказать. За то, что посмела подать на развод, вынести сор из избы, запятнать их репутацию.

Я вернулась к окну, наблюдая, как во дворе играют дети. Маленькие фигурки в ярких куртках бегали между качелями, их смех доносился даже через стекло. Где-то среди них могла бы быть и моя Алина, если бы не эта безумная ситуация.

— Наташ, — тихо сказала я, — а что, если они правы? Что, если у меня действительно не получится обеспечить Алине нормальное будущее? Работы нет, денег почти нет, живём в съёмной квартире…

— Стоп! — резко прервала меня подруга. — Не смей так думать! Ты — прекрасная мать, Лена. Я видела, как ты с ней общаешься, как о ней заботишься. Деньги — это не главное. Главное — любовь, внимание, забота. А этого у тебя в избытке.

— Но суд может посчитать иначе…

— Тогда это будет несправедливо, — твёрдо сказала Наташа. — Но не сдавайся заранее. Борись за свою дочь. За себя.

Мы ещё несколько минут поговорить, и подруга пообещала заехать вечером. После разговора мне стало немного легче — хорошо знать, что есть люди, которые безоговорочно на твоей стороне.

В час дня позвонил отец:

— Дочка, как дела? Алинка передаёт привет, говорит, что скучает.

— Передай ей, что мама тоже скучает, — я улыбнулась, представляя, как дочка носится по двору у бабы Оли. — Пап, вам нужно вернуться. Адвокат сказал, что длительное отсутствие Алины могут использовать против нас.

— Понятно, — отец сразу стал серьёзным. — На сколько затягивать можем?

— Максимум две недели. Лучше меньше.

— Хорошо, неделю ещё побудем, потом вернёмся. Главное, чтобы ты к тому времени устроилась на работу.

— Стараюсь, пап. Очень стараюсь.

Магазин «Домашний уют» тётушки Валентины располагался в старом двухэтажном здании на Северной улице. Вывеска облезла, витрина требовала ремонта, но внутри царил образцовый порядок — аккуратные ряды товаров, отполированные до блеска полки, безупречная чистота. Валентина Петровна, круглолицая женщина лет шестидесяти с добрыми глазами и седой косой, встретила меня с недоверием, но после часового разговора её недоверие сменилось осторожной симпатией.

— Виктор хорошо о вас отзывается, — сказала она, оглядывая мою скромную одежду и потёртую сумку. — Но понимаете, работа простая — касса, выкладка товара, инвентаризация. Зарплата соответствующая. Двадцать пять тысяч в месяц.

Раньше я бы поморщилась от такой суммы — она составляла треть моей прежней зарплаты. Но сейчас эти деньги казались спасением. Официальное трудоустройство, которое можно предъявить суду. Стабильность, пусть и скромная.

— Меня устраивает, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Тогда завтра в восемь утра приступаете. Форму я вам дам — фартук и бейджик. Главное правило — клиент всегда прав, даже когда не прав. Поняли?

Я кивнула, мысленно усмехаясь. После общения со Светловыми любые капризные покупатели покажутся ангелами.

После встречи я вернулась домой и снова приступила к поиску работы. Звонила в компании, договаривалась о встречах, составляла сопроводительные письма. Работа кропотливая, выматывающая, но необходимая.

К вечеру глаза слезились от экрана компьютера, а голова гудела от напряжения. Я прилегла на диван, закрыв глаза, и попыталась расслабиться. Но мысли всё равно кружили вокруг одного — что будет завтра? Найду ли работу? Смогу ли доказать суду, что я достойная мать? Не отнимут ли у меня Алину?

Звонок в дверь прервал мрачные размышления. Я глянула в глазок — Наташа стояла с пакетами в руках.

— Принесла ужин, — объявила она, проходя в квартиру. — Пиццу, салат и мороженое. Сегодня ты не готовишь.

Мы устроились на кухне, и подруга расспрашивала о том, как прошёл день. Я рассказала о поиске работы, о разговоре с родителями, о постоянной тревоге, которая не отпускала ни на минуту.

— Знаешь, — сказала Наташа, откусывая кусочек пиццы, — а может, стоит бить в другую сторону? Не только искать работу, но и собирать компромат на Светловых?

— Какой компромат? — удивилась я.

— Ну, их бизнес, налоговые отчёты, всякие махинации… У таких семеек всегда найдётся что-то нечистое.

— Наташ, у нас пока для этого нет никаких ресурсов.

— Понимаю, — вздохнула подруга. — но попытаться стоит.

Мы посидели ещё немного, обсуждая разные варианты развития событий. Наташа пыталась меня подбодрить, строила оптимистичные планы, но я видела в её глазах тревогу. Она понимала, как всё серьёзно, и старалась не показывать собственные опасения.

— Лен, — сказала она перед уходом, — что бы ни случилось, помни — ты не одна. У тебя есть люди, которые тебя поддержат.

Я обняла её, чувствуя благодарность и тепло. Да, Светловы могущественны. У них деньги, связи, влияние. Но у меня есть то, чего нет у них — настоящие друзья и чистая совесть.

Ночь снова прошла беспокойно. Я лежала в темноте, слушая звуки города за окном, и думала о завтрашнем дне. О собеседованиях, которые меня ждали. О встрече с адвокатом. О