Развод. Тебе не стоило меня злить - Лея Вестова

— Не все так просто…

— Нет, как раз очень просто, — перебила я. — Я подала на развод. Суд решит, где будет жить Алина. И судя по тому, что ты за это время ни разу не позвонил дочери, ответ очевиден.

— Это неправда! Я…

— До свидания, Костя.

Я отключила телефон и тут же набрала номер Савельева. Нужно было предупредить его о новых угрозах.

— Елена Сергеевна, — адвокат выслушал мой рассказ с мрачным видом. — Они действительно могут подать встречный иск. Но ваша дочь всего лишь на каникулах и если потребуется, вернется к матери. А также у нас есть козыри — ваше трудоустройство, показания воспитателей, отсутствие интереса со стороны отца к общению с ребёнком.

— А визиты в магазин?

— Провокация, чистой воды. Но вы правильно себя ведёте — никаких срывов, никаких скандалов. Продолжайте в том же духе.

— Максим Игоревич, а когда примерно будет слушание?

— Через месяц, может, полтора. Суды сейчас загружены. Но мы готовимся основательно. У нас хорошие шансы.

Следующее утро началось с очередного звонка дочери. Она рассказывала про вчерашнюю прогулку в лес, где они с дедушкой собирали жёлуди для поделок. Голос у неё был весёлый, беззаботный — значит, родители справляются, она не чувствует тревоги.

— Мам, а дедушка сказал, что скоро мы поедем в город покупать зимнюю обувь. Можно я выберу сапожки с мехом?

— Конечно, солнышко. Выбирай самые красивые.

— А ты приедешь с нами? Мне без тебя скучно выбирать…

Горло сдавило от нежности и боли. Как объяснить ребёнку, что мама не может приехать, потому что ведёт войну за право быть её мамой?

— Обязательно приеду, — пообещала я. — Очень скоро.

В магазине день выдался спокойный. Обычные покупатели, привычная работа. Валентина Петровна научила меня правильно оформлять возврат товара и доверила самостоятельно принимать новые поступления.

Около обеда в магазин зашёл мужчина средних лет с недовольным лицом. Потребовал вернуть деньги за якобы просроченные консервы, которые купил неделю назад. Чек, естественно, потерял. Я вежливо объяснила, что без чека возврат невозможен, но он настаивал, повышал голос, требовал позвать администратора.

— Ты что, издеваешься? — кричал он, привлекая внимание других покупателей. — Я постоянный клиент! Требую вернуть деньги!

Валентина Петровна вышла из подсобки, выслушала его претензии и спокойно отказала. Мужчина ушёл, но перед выходом бросил:

— Ещё увидимся! И напишу жалобу!

— Провокатор, — коротко прокомментировала хозяйка. — Видишь, как они действуют? Подсылают людей, надеются, что ты сорвёшься.

Я кивнула, понимая — это только начало. Светловы будут изобретать всё новые способы испортить мне жизнь. Но я выдержу. Ради Алины выдержу всё.

Вечером, добравшись домой, я села за ноутбук и открыла сайт с вакансиями. Работа в магазине — временная мера. Мне нужно что-то более серьёзное, более стабильное. Что-то, что докажет суду — я могу обеспечить дочери достойное будущее.

Глава 12

Утро 28 октября началось со звонка Савельева. Голос адвоката звучал воодушевлённо — редкость в последние недели.

— Елена Сергеевна, у меня хорошие новости! Суд по вопросу опеки назначен на послезавтра, 30 октября. И самое главное — судья Ковалёва взяла самоотвод. Дело передали судье Морозовой.

Я чуть не выронила телефон: — Как это произошло?

— Видимо, наши жалобы на предвзятость возымели действие, — в голосе Савельева слышалась сдержанная удовлетворённость. — Или просто у нас тоже есть друзья в нужных местах. Не только у Светловых имеются связи, знаете ли. Ирина Валентиновна Морозова — честный, принципиальный человек. У неё трое собственных детей, и она очень серьёзно подходит к вопросам опеки. Это наш шанс.

Первый луч надежды за долгие недели. Я почувствовала, как внутри что-то отпускает — тот постоянный спазм тревоги, который преследовал меня с самого начала этого кошмара.

— А что с документами? Мы готовы?

— Абсолютно. Характеристики из детского сада, показания соседей и коллег. Плюс записи ваших разговоров с бывшим мужем и свекровью — отличное доказательство того, что он использует ребёнка как инструмент давления.

Мы договорились встретиться завтра для финальной подготовки. Я повесила трубку и впервые за месяц почувствовала что-то похожее на спокойствие. Может быть, всё будет хорошо? Может быть, справедливость восторжествует?

В этот день магазине я работала с удвоенным энтузиазмом. Валентина Петровна заметила моё приподнятое настроение:

— Что-то случилось? Ты сегодня как будто светишься изнутри.

Я рассказала о смене судьи и предстоящем суде. Хозяйка одобрительно кивнула:

— Вот и хорошо. Значит, скоро вернёшься к нормальной жизни. И дочку заберёшь.

День пролетел незаметно. Обычные покупатели, привычная работа. Никаких провокаций, никаких визитов Светловых. Словно затишье перед бурей.

Вечером я долго разговаривала с Алиной. Дочка была в хорошем настроении — рассказывала про новую куклу, которую купила ей бабушка, про котёнка, которого подобрали у калитки.

— Мам, а котёнок будет жить с нами? — спрашивала она. — Когда мы вернёмся домой?

— Конечно, солнышко. Если ты хочешь, котёнок будет жить с нами.

— А когда мы вернёмся? Мне уже хочется в свою кроватку, к своим игрушкам.

— Очень скоро, малышка. Послезавтра у мамы важная встреча, а потом мы будем вместе.

Следующий день — 29 октября — выдался нервным. С утра встреча с Савельевым, последние приготовления. Мы разложили все документы по папкам, прорепетировали возможные вопросы судьи, обсудили стратегию поведения.

— Главное — спокойствие, — напутствовал адвокат. — Отвечайте чётко, по существу. Не поддавайтесь на провокации Зотова. Он попытается вывести вас из себя, но вы держитесь.

— А если они попробуют использовать мою работу в магазине против меня?

— Мы к этому готовы. Честная работа — не порок. Наоборот, это показывает вашу ответственность и желание обеспечить ребёнка.

Вечером я сидела дома, перебирая документы и пытаясь унять дрожь в руках. Завтра решится самое главное — с кем будет жить Алина. Либо я получу право воспитывать свою дочь, либо… Нет, о плохом думать нельзя. Всё будет хорошо. Должно быть хорошо.

Телефон зазвонил около десяти. Людмила Викторовна.

— Елена, — её голос был до омерзения сладким, — завтра важный день. Последний шанс образумиться.

— О чём вы говорите?

— Откажись от претензий на опеку. Алина должна жить с нами, в нормальной семье, а не с матерью-одиночкой в съёмной конуре.

Я усмехнулась: — А если не откажусь?

— Тогда завтра ты потеряешь дочь навсегда. У нас есть все козыри, милочка. Включая заключение психолога о твоей неуравновешенности.

— Какого психолога? Я ни у кого не была!

— Были, были, — она довольно хихикнула. — Помнишь, в августе ты обращалась в поликлинику с жалобами на бессонницу и головные боли? Врач записал в карте: «эмоциональная нестабильность, признаки депрессивного