Агроном друид графиня - Виктория Крафт

сухой дубовый лист, сидела на плече и дремала. Когда я вошла в его кабинет, он поднял голову от книги и улыбнулся. — А, леди Верба, — произнёс он скрипучим, но приятным голосом. — Наслышан. Морозостойкие апельсины, пшеница «Светлана», мясные растения... Признаться, я думал, что вы старше. — Мне почти двадцать один, — ответила я, не зная, что ещё сказать. — А мне семьдесят четыре, — он усмехнулся. — Так что не извиняйтесь за молодость. Садитесь. У нас много работы. Я села на стул напротив него и огляделась. Кабинет был завален книгами, свитками и банками с образцами почвы. Пахло землёй и травами — совсем как у меня в теплице. Я сразу почувствовала себя как дома. Работа с магистром Элбертом оказалась удивительно интересной. Он действительно был слабее меня — я чувствовала это сразу, как только он демонстрировал свои способности. Его дар был мягким, осторожным, как осенний дождь. Он не мог поднять землю одним усилием воли или вылечить лес за день. Но он знал то, чего не знала я. — Друидство — это не только сила, — говорил он, пока мы перебирали семена в его оранжерее. — Это понимание. Вы умеете приказывать земле, леди Верба, и это прекрасно. Но умеете ли вы слушать её? Не просто чувствовать, а понимать, что она помнит?— А что она помнит? — спросила я. — Всё, — он улыбнулся. — Каждое семя, которое когда-либо падало в неё. Каждого зверя, который ходил по ней. Каждого человека. Земля — это память мира. И друид, который умеет читать эту память, может узнать то, чего не знают даже короли. Я слушала и записывала. Он рассказывал мне о древних лесах, которые росли здесь до появления людей, о травах, которые считались вымершими, но на самом деле просто ждали своего часа глубоко под землёй. Он учил меня читать историю по слоям почвы, как читают книгу. И я впитывала каждое слово. Элдрика я видела редко. Он был занят — готовил иллюзионное представление ко дню рождения принца вместе с лучшими иллюзионистами королевства. Иногда мы встречались в коридорах замка, и он быстро целовал меня в щёку, шептал «прости, бегу» и исчезал за очередной дверью. Его серебристая фея Лунница выглядела такой же уставшей, как и он сам. Но однажды вечером он нашёл меня в оранжерее, где я засиделась допоздна с образцами болотной почвы. — Верба, — сказал он, и я сразу поняла по его голосу, что случилось что-то важное. — Что? — Я поговорил с королём. О нас. О помолвке. Обо всём. Я замерла, не дыша. — Он хочет познакомиться с тобой. Завтра. В полдень. В тронном зале. Я медленно выдохнула. — Хорошо, — сказала я, хотя внутри всё дрожало.Утром следующего дня я надела своё лучшее платье — то самое, синее с серебряной тесьмой, которое мы выбирали с Эйлир и Лианной. Причесалась, накинула мантию и пошла в тронный зал. Ноги подкашивались, но я заставляла себя идти ровно. Король Оствин Третий оказался не таким, каким я его представляла. Он был не стар и не молод — седой, но крепкий, с цепкими серыми глазами и спокойным, властным лицом. Он сидел на троне, и его фея-орёл, огромная, с бронзовыми крыльями, сидела на спинке и смотрела на меня, не мигая. Рядом с троном стоял Элдрик, и я видела, как он волнуется. Я опустилась в глубоком поклоне. — Леди Верба Ольховская, — произнёс король, и его голос разнёсся под сводами. — Поднимитесь. Я выпрямилась и встретила его взгляд. — Мой племянник рассказал мне о вас, — продолжал он. — О вашем даре, о ваших открытиях. О вашей пшенице, о ваших фруктах, о ваших мясных растениях. Ректор Академии пишет мне о вас уже не первый год. И я хочу спросить вас сам: что вы думаете о будущем этого королевства? Я помолчала, собираясь с мыслями. Потом заговорила. О земле, которая может прокормить всех, если заботиться о ней. О пшенице, которая даст хлеб. О мясных растениях, которые накормят армию и бедняков. О деревьях, которые не боятся мороза. Я говорила и чувствовала, как его взгляд меняется — становится теплее, внимательнее. Когда я закончила, он долго молчал. — Мой племянник сделал правильный выбор, — сказал он наконец. — Я рассмотрю его прошение. Идите, леди Верба. И продолжайте свою работу. Я поклонилась и вышла. За дверью меня ждал Элдрик. Он взял меня за руку и улыбнулся. — Ты ему понравилась, — сказал он. — Думаешь?— Уверен. И мы пошли по длинной галерее, держась за руки, и в окна лился солнечный свет. Впереди была вторая половина практики. А потом — возвращение в Академию. И, может быть, что-то большее.

Глава 12.

День рождения принца был событием, к которому в замке готовились, казалось, целую вечность. Коридоры украсили гирляндами из живых цветов — работа друидов, в том числе и моя, — а в главном зале установили сцену для иллюзионного представления. Элдрик пропадал на репетициях сутками, и я видела его только мельком, когда он пробегал мимо с охапкой светящихся кристаллов. Его серебристая фея Лунница выглядела такой же взъерошенной и уставшей, как и он сам. — Ты хоть спишь? — спросила я однажды, поймав его в коридоре. — Немного, — ответил он, целуя меня в щёку. — Но оно того стоит. Ты увидишь. Готовиться к празднику я начала за неделю. Эйлир, которая тоже проходила практику во дворце, взялась помогать мне с нарядами. Мы сидели в её комнате, заваленной тканями и кружевами, и она, прищурившись, разглядывала меня, как художник разглядывает холст. — Для театра — тёмно-зелёное, — сказала она, доставая отрез плотного шёлка. — С серебряной вышивкой по подолу. Никаких кринолинов, только мягкие складки. Ты должна выглядеть изящно, но не вычурно. — А для бала? — спросила я, щупая ткань. — Для бала-маскарада — другое. Ты друидка, значит, твой костюм должен быть связан с природой. Я предлагаю лесную нимфу. Лёгкая зелёная ткань, расшитая искусственными листьями. Маска, увитая плющом. И волосы распустить — так, чтобы они струились по плечам. — Как у Лианны? — улыбнулась я. — Почти, — Эйлир усмехнулась. — Только без босых ног. Платье для театра шили три дня. Я стояла на примерках, пока портнихи подкалывали складки и подгоняли лиф. Ткань струилась, как вода, и когда я впервые увидела