Агроном друид графиня - Виктория Крафт

Я всего лишь говорю то, что думают многие. Вы здесь чужая. Выскочка. И сколько бы титулов вам ни дали, вы останетесь деревенской девкой, которая возомнила себя ровней аристократам. Я смотрела на него и чувствовала, как земля под ногами начинает дрожать. Бриония на плече зашипела. — Осторожнее, — прошептала она. — Он провоцирует тебя. Я знала. Но ничего не могла с собой поделать. Я уже открыла рот, чтобы ответить, когда между нами вдруг вырос Ларс. Он появился из-за стеллажа, как всегда молчаливый и спокойный, и встал между мной и Дамианом, скрестив руки на груди. — Лорд Дамиан, — произнёс он ровно, — вы мешаете работать. Покиньте библиотеку. Дамиан удивлённо поднял брови. — А ты кто такой, чтобы мне указывать? — Я студент факультета Защиты, — ответил Ларс. — И я вешу почти вдвое больше вас. Хотите проверить, кто кого быстрее вынесет за дверь?В библиотеке кто-то прыснул. Дамиан побледнел, но, видимо, решил не связываться. Он бросил на меня последний взгляд и вышел, а его приятели потянулись следом. — Спасибо, — тихо сказала я Ларсу. — Не за что, — ответил он. — Он просто болтун. Но ты будь осторожнее. Я кивнула и снова села за книги. Но на душе было гадко. На следующий день случилась ещё одна стычка. Я шла по столовой с подносом, когда Дамиан, проходя мимо, вдруг пошатнулся и задел меня плечом. Я не упала — скорее, запнулась, — но в последний момент ощутила лёгкий магический толчок, едва заметную иллюзию, из-за которой моя нога сама собой зацепилась за его выставленную ступню. Со стороны это выглядело так, будто я просто споткнулась на ровном месте, а Дамиан едва успел отдёрнуть ногу. Никто не заметил подвоха — слишком чисто он сработал. — Осторожнее, леди Верба! — громко произнёс он, и в его голосе звучала насмешка. — Вы, деревенские, наверное, не привыкли к ровным полам. Неумеха. Студенты вокруг засмеялись. Я выпрямилась, чувствуя, как краска заливает лицо. Поднос я удержала, но суп расплескался. Я ничего не могла доказать — иллюзия растаяла. Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри закипает ярость. Но сейчас я ничего не могла сделать. Только запомнить. А несколько дней спустя меня вызвал ректор. Я вошла в знакомый кабинет, где пахло старыми книгами и воском, и замерла на пороге. Ректор сидел за столом и держал в руках мои записи по мясным растениям — те самые, которые я передала магистру Торвальду на прошлой неделе. Его фея-орёл сидела на спинке кресла и смотрела на меня пронзительным жёлтым глазом. — Леди Верба, — произнёс он, и голос его звучал задумчиво. — Я ознакомился с вашими результатами. Плотоядные растения, дающие белковый плод. Это... неожиданно.— Я сама была удивлена, магистр. — Я написал письмо Его Величеству, — продолжил ректор, и я замерла. — О ваших разработках. Король должен знать, что в его Академии растёт не просто сильный друид, а учёный, который может изменить лицо королевства. Я не знала, что сказать. Ректор отложил записи и посмотрел на меня. — Продолжайте, леди Верба. У вас есть всё необходимое. И, судя по тому, что я слышал о ваших успехах, вы справитесь. Я кивнула и вышла из кабинета. На душе было странно: смесь гордости и тревоги. Король знает обо мне. Король читает письма ректора. И где-то там, в замке, родители Элдрика тоже, возможно, уже получили его письмо. Впереди была зима. Долгая, холодная, полная работы. Но я знала, что справлюсь.

Глава 10

Элдрик пришёл ко мне в гостиную ранним весенним вечером, когда снег уже начал таять, а во внутреннем саду проклюнулись первые подснежники. Я сразу поняла: что-то случилось. Он держал в руке сложенный лист бумаги, и лицо у него было не то чтобы расстроенное — скорее, задумчивое и серьёзное. — Письмо от отца, — сказал он, садясь на диван. — Прочитай. Я взяла лист и пробежала глазами по строчкам. Почерк был ровный, твёрдый, с резкими росчерками. Отец Элдрика писал, что рад выбору сына и не сомневается в достоинствах его избранницы. Но с помолвкой всё оказалось сложнее, чем он предполагал. Род Ферранов и дом Оствинов связывали слишком старые обязательства — не только брачные, но и земельные договоры, долговые расписки и политические альянсы. Расторгнуть всё это одним указом не мог даже глава рода. — «Однако, — прочитала я вслух последний абзац, — это не значит, что выхода нет. Твой дядя-король имеет право пересмотреть любой договор, заключённый до его правления. Если ты хочешь довести дело до конца, тебе придётся обратиться к нему. Я не могу расторгнуть помолвку сам, но я не буду чинить препятствий, если король решит иначе. Более того — я поддержу твоё прошение». Я опустила лист и подняла глаза на Элдрика.— Это хорошие новости? — спросила я неуверенно. — Не плохие, — он чуть улыбнулся. — Отец на моей стороне. Но последнее слово — за королём. Если дядя согласится распутать этот клубок, помолвка будет расторгнута. Если нет... — Если нет, мы что-нибудь придумаем, — перебила я. — Вместе. Он взял меня за руку и долго молчал, глядя на наши переплетённые пальцы. А потом кивнул. — Вместе, — согласился он. Весна в в этом году выдалась ранняя, и мои растения на болоте отреагировали мгновенно. Ещё в середине зимы я поняла, что «мясные» сорта любят влагу — гораздо больше, чем обычные огородные культуры. В оранжерее они чахли, даже когда я подкармливала их лягушками и мухами. Им нужно было болото. Настоящая, живая трясина, с холодной водой, илом и туманом. Я договорилась с ректором, и он разрешил мне высадить часть образцов в низине за восточной стеной Академии, где из-под земли бил родник и почва никогда не просыхала. Это было рискованно — оставлять плотоядные растения без присмотра я не решалась, — но иного выхода не было. Им нужна была свобода.И они отозвались. Как только снег растаял и земля прогрелась, саженцы пошли в рост с такой скоростью, что я едва успевала записывать наблюдения. Листья стали шире и темнее, стебли — толще и упругее. А главное — плоды. Они наливались на глазах, и к середине весны каждый куст уже нёс на себе несколько шаров размером с яблоко, а самые сильные — с небольшую дыню. Но самое интересное открылось, когда я попробовала сварить первый плод.