Медовый дом княжны Полины - Эва Гринерс

Лукерья с удовлетворением оглядела сборище.

- Мы как раз вовремя: они только что вернулись с прохода. Ну, иди к подружайкам. А я к бабонькам поздоровкаться.

Потом уже я узнала, что перед гуляньями и плясками парни и девушки проходили по селу. Девушки шли по парам друг за другом. Сначала новенькие на гуляниях, затем самые привлекательные, к которым чаще сватаются. А замыкали строй те, что попроще да победнее.

За девушками шли парни, соблюдая тот же порядок иерархии. Пройдя так, не торопясь, по всему селу, молодёжь возвращалась к месту сбора. И там уже разворачивалось веселье.

Особой популярностью пользовались так называемые «показательные» игровые хороводы, в которых с помощью пантомимы или диалогов разыгрывалось содержание песни. В плясках демонстрировалась красота движений, грация, женственность, смущение перед зрителями, то есть те качества, которые считались приличествующими будущим невестам.

Мои подружки пытались вытащить меня в круг, но я наотрез отказалась, не умея танцевать или двигаться более-менее пластично, ну совершенно. Поэтому предпочла наблюдать.

Мне было безумно интересно. Однако, устав ловить на себе любопытные взгляды и замечать перешептывания, решила, что развлечений на сегодня достаточно.

Я стала искать глазами Лукерью, но та сама нашла меня.

- Полюшка, а ты в круг не хочешь?

Покачав головой, я ответила:

- Тётушка, устала очень. Сейчас бы в постель. На пляски никаких сил. А завтра ещё новый рой пересаживать.

Лукерья согласно закивала головой.

- А и то, голуба моя. Пойдём. До Петровского поста ещё придём, коли захочешь.

Обратно Лукерья повела меня какой-то другой дорожкой, и дома мы были уже минут через десять.

Я ополоснулась по-быстрому и нырнула под одеяло. Тело приятно ныло, устав за день. Но, странное дело, чувствовала себя какой-то отдохнувшей. Засыпая, я вспоминала всполохи, запах и треск большого костра, эту исконную музыку, попадающую своими нотками в глубины души. Кружащийся плавный хоровод девушек… это было очень хорошо. Потом девушки почему-то превратились у меня в танцующих пчёл, и я окончательно провалилась в сон.

Утром я проснулась позже обычного. Поняла, что Лукерьи в доме нет. Печь была холодной. Странно.

Обычно она не начинала других дел, не накормив меня, как маленькую, завтраком. И Проша похрапывал в своём уголке. Сонное царство.

Я встала, умылась из кувшина и растопила печь. Впрочем, есть особенно не хотелось. Но так полагалось.

У меня со вчерашнего дня была ещё гора пирожков, которые мы с девочками настряпали. Они были всё ещё мягкими и аппетитными, особенно когда я их разогрела. Сжевав парочку с чаем, я положила в глиняную миску ещё с десяток. Добавила туда четыре яйца, свежих огурчиков и большую краюху хлеба. Прикрыв всё это вышитым полотенцем, вышла на крыльцо.

Тимофей был на месте, сколачивал очередной улей. Вот трудяга.

- Доброе утро! - звонко поздоровалась я с ним.

- Доброго денёчка, барышня, - поклонился он мне в ответ.

Я подошла к нему и протянула своему единственному работнику собранную мною еду:

- Вот, возьми, пожалуйста. Хочешь чаю? Я самовар поставлю.

- Спасибочки, барышня, храни вас Бог. Не нужно. Мне ребята квасу с утра принесли. Как рыбалить шли, заглянули. Обещали рыбки принесть.

- Хорошие ребята у тебя, Тимофей? - улыбнулась я, присаживаясь рядом, глядя на его ловкую работу. Вокруг ровным слоем земля была покрыта стружками. Они были похожи на завитки масла из-под ножа, такие же гладкие и славно пахли.

- Первые парни у нас! - приосанился Тимофей, шевельнув усами.

- Пойду пчёлок проведаю, - посидев немного рядом, я поднялась. - Нужно посмотреть, как они себя чувствуют на новом месте. Кстати, а где Лукерья?

- Не видал с утра, - покачал головой Тимофей.

Из дома выскочил Проша и стремглав поскакал ко мне. Проспал хозяйку.

Тимофей невольно рассмеялся, а я подняла поросёнка на руки.

- Чудны дела твои, Господи, - добродушно промолвил Тимофей и вернулся к работе. А я пошла к своим трём ульям, которые уже гордо про себя называла пасекой.

Пчёлки мои чувствовали себя отменно: бодро жужжали и клубились тучкой у лётка. Мне было ужасно интересно: насколько активно идёт у них медосбор, как наполняются рамки и сколько мои лесные семейки смогут запасти за лето.

Конечно, главным было, чтобы им хватило на себя, прокормиться зимой. Но я надеялась, что и мне тоже достанется. С виду всё было хорошо: пчёлки прилетали гружёные, тяжеленько плюхались на леток. Это был отличный показатель.

Дед учил, что открывать крышки новых ульев часто нельзя, да и рано ещё было. Но мне очень хотелось взглянуть, как там кипит жизнь.

- Мы только одним глазком, правда, Проша?

Поросёнок смотрел на меня умными глазками, как будто соглашался.

Приоткрыв крышку, я увидела, что и там всё выглядело оптимистично: вялых пчёл не наблюдалось, а по краям рамок блестел свежепринесённый нектар. Я знала, что если сейчас встряхнуть рамку, он будет капать. Но делать сейчас это было незачем.

Успокоившись, я закрыла крышку и пошла обратно в дом. Нужно было подумать, как следует, вспомнить и нарисовать для Тимофея пресс для отжима мёда. Стоит ли усложнять конструкцию цилиндром или сделать простую давилку и отцеживать?

Пока я шла через сад, облачко набежало на солнце. Подул свежий ветер.

И меня начали одолевать другие тревожные мысли: а вдруг меня подведёт погода? Скажем, лето выдастся слишком жарким или, наоборот, дождливым… Как всё сложно. Столько условий должно быть благоприятными, чтобы мне повезло. И это помимо наших неустанных трудов.

Навстречу мне показалась Лукерья. Она взволнованно махала мне рукой:

- Поля! Поля! Батюшка вернулся! - тётка схватилась за бок, как в первую нашу встречу, пытаясь отдышаться. - Тебя к себе требует.

Глава 12

У меня даже ноги ослабели от неожиданности. Я так надеялась, что в течение обещанного мне года не увижу князя Рахманова. Но у него, видимо, имелось своё мнение на этот счёт.

«Перестань! - приказала я себе, стискивая заледеневшие руки. - Глупо, в конце концов, бояться заранее. Будем действовать и трястись по факту.».

Лукерья смотрела на меня тревожно.

- Ты знаешь что-нибудь, зачем он меня зовёт? - спросила я.

Та замотала головой.

- Настроение ровное такое у него, - принялась докладывать она. - Борода во все стороны не торчит. Приехал ранёхонько, послал за мной. Ну, думаю, будить тебя заранее не стану. Что переживать? Откушал, значится, выпил умеренно. И эдак крякнул, когда довольный. Сразу мне и говорит: