Любящая королева - Саффрон Брукс

class="p1">— Не знаю,Maman. Нужно посчитать, я дам знать. — Захожу в ванную — одна из причин, почему я выбрала эту квартиру: у нас с Меган отдельные ванные, не говоря уже о цене.

— Мы сPapa14 могли бы попробовать собрать немного денег для тебя…

— Maman,non.15 Не беспокойся обо мне, я что-нибудь придумаю, так что увидимся. — Пресекаю попытку предложить деньги, которых у них нет. Мама — учительница французского, папа — су-шеф. Мы жили небогато, но я бы ни на что не променяла свою жизнь. Мы с Камиллой выросли в любви, пусть родители и были строги насчет учебы. Но я ничуть об этом не жалею.

— Ты уверена, mon ange?

— Maman.

— Ладно, тогда отпускаю тебя. Je t'aime, mon ange.16 О, и не забудь позвонить папе, он скучает, и передавай привет Бо.

— Je le ferai.17 Тоже люблю тебя,Maman, — говорю я, прежде чем закончить разговор.

Я открываю шкафчик и достаю новый Dexcom G7 — мой монитор непрерывного измерения уровня глюкозы — вместе со спиртовыми салфетками. Аккуратно разложив все на кровати, я делаю глубокий вдох и иду в ванную мыть руки.

Пришло время снова менять Dexcom — то, что я делаю с четырнадцати лет. Я ненавижу это.

Ладно, я драматизирую, дело не в том, что я ненавижу иглы — у меня есть пирсинг, так что очевидно, я могу с ними справиться, но менять Dexcom и колоть инсулин — вот что я ненавижу.

Можно подумать, за столько лет я должна была привыкнуть, и это стало рутиной. Но каждый раз, без исключения, я ловлю себя на том, что плачу. Дело даже не в боли. А в эмоциональном грузе, в напоминании о том, что значит справляться с диабетом каждый день. Это как по часам: я говорю себе успокоиться, но как только сажусь за процедуру, слезы текут сами собой.

Уходит гораздо больше времени, чем хотелось бы признать, чтобы вставить новый Dexcom и ввести инсулин. Каждый шаг кажется испытанием, проверкой на терпение и решимость. К тому времени, как я наконец заканчиваю, я совершенно вымотана, плачу в душе, позволяя горячей воде стекать по мне. К счастью, потом я получаю порцию собачьей любви: Бо со мной уже восемь месяцев, поэтому, как только он видит, что я достаю инсулин или Dexcom, он приходит и ложится рядом, чтобы показать, что он здесь ради меня, и это значит для меня все.

Спустя пару часов, закончив с домашкой, я сворачиваюсь калачиком на кровати, погрузившись в книгу, которую советовала Камилла. Пришлось взять Kindle у Меган, своего нет, но мне удивительно нравится, несмотря на всю нереалистичность. Есть что-то успокаивающее в том, чтобы потеряться в мире, далеком от моей реальности. Сюжет может быть надуманным, но ведь в этом и смысл, верно? Иногда приятно сбежать в фантастическую историю, пусть даже ненадолго.

— Хей, хей, хей! — пропевает Меган, врываясь в мою комнату и бросаясь на мою кровать. — Сегодня был долгий день, — стонет она, притягивая Бо к себе на колени и гладя его.

Я бросаю взгляд на электронные часы на стене и хмурюсь.

— Уже почти десять. У тебя была двойная смена сегодня?

Меган работает официанткой в «Hooters». Ей нравится эта работа, особенно чаевые. Джастин ненавидит, что она там работает, но знает, что лучше не просить ее уволиться — если что, это только заставит ее захотеть остаться там еще больше.

— Нет, я была с Джеем… и Кингом, — она внимательно смотрит на меня, словно ожидая, что я вспыхну при одном упоминании его имени. И судя по тому, как меня бросает в жар, это вполне возможно. — Он скучает по тебе, знаешь ли.

Думаю, я скучаю по нему еще больше, но молчу.

Когда я не реагирую, Меган меняет тактику.

— Ну так что, ты говорила с Нейтаном? И когда я наконец увижу фото? Ты меня изводишь, знаешь же, какая я любопытная и нетерпеливая. Избавь меня от мучений.

При упоминании доктора Сальваторе я снова начинаю смеяться.

— О-о, похоже, случилось что-то пикантное. Давай, выкладывай! — она садится, глаза широко распахнуты. Бо, которому мы надоели, выходит из комнаты.

— Ты даже не представляешь, насколько пикантное, — говорю я, продолжая смеяться.

— Я вся в нетерпении, Инес. Давай же.

— Помнишь, я говорила, что мой профессор психологии уходит, и нам назначили нового?

У нее отвисает челюсть, когда до нее доходит намек.

— Нет! — она ахает, лицо расплывается в довольной улыбке.

— Ага. Оказывается, Нейтан, вернее, доктор Сальваторе, и есть мой новый профессор.

— Вот черт! Почему я сейчас тайно завидую тебе? — говорит она, и я закатываю глаза, потому что мы обе знаем, как она счастлива с Джастином. — Так, вы что, ну, знаете, занялись этим в его кабинете или типа того?

Я швыряю в нее подушку, попадая прямо в лицо.

— Вы с Камиллой слишком похожи. Нет, мы не занимались этим в его кабинете, он мой профессор, — твердо говорю я.

— Логично.

— Но… он поцеловал меня.

Глаза Меган снова расширяются.

— Подожди, это было до или после того, как ты сказала, что не можешь с ним встречаться?

— До. Он застал меня врасплох.

— И?

— Ну, — вздыхаю, — я ожидала почувствовать бабочек в животе, знаешь, как ты говоришь — каждый раз, когда Джастин тебя целует. Но их не было. С Кингсли я чувствую больше, хотя мы даже не целовались. — Я со стоном откидываюсь назад.

— Окей, это нужно прекращать. Эта игра в «тяни-толкай», в которую вы с Кингом играете два года, уже устарела. Он тебе нравится, и теперь ты знаешь, что ты ему тоже, так в чем проблема?

— Проблема в том, что он понял, что я ему нравлюсь, только когда кто-то другой проявил интерес. А я не хочу, чтобы он так ко мне относился, — говорю я, обдумывая слова.

Может, я перегибаю? Или просто ищу повод оттолкнуть его, потому что боюсь собственных чувств? Одно дело — знать, что это невзаимно, но теперь, когда я знаю правду, почему мне так страшно?

8. Инес

Грани, которые стираются

В клинике стоит привычный гул, смешанный с запахом антисептика и приглушенным бормотанием — фон, ставший для меня почти уютным за год волонтерства. Каждый раз, переступая этот порог, я чувствую знакомую смесь нервозности и предвкушения. Неврология завораживает меня так, что трудно объяснить словами, хотя все, кто здесь работает, искренне заботятся о пациентах.

Но мой интерес? Он глубже простого любопытства. Он уходит корнями в историю, которая, сколько бы времени ни прошло, остается в памяти свежей: как