Когда я была тобой - Василиса Романова

компанию. Но сегодня ребёнку было позволено намного больше, чем позволялось в другие дни мамой и папой. Закончив с обедом и изрядно испачкавшись, Вера и Соня переоделись в купальники и залезли вдвоём в просторную ванну в спальне родителей малышки, до краёв наполнив её мыльной пеной. Они весело хохотали, делая друг другу пенные причёски и наряды, строя пенные замки. Накупавшись и переодевшись в длинные махровые халаты, молодые мамочки отправились укладывать детей: сначала многочисленных Сониных, потом единственного Вериного. Сонечка напросилась спать в маминой большой кровати, и Вера этому даже обрадовалась, но потом, сказав, что постель скользкая, малышка уговорила маму-Веру перебраться в детскую кроватку, стоит отметить, довольно просторную и удобную. Вдоволь начитавшись и наслушавшись сказок, напевшись песен, уставшие «мама с дочкой», обнявшись, уснули.

Глава 11

Утром позвонил Дима, и Вера почему-то даже обрадовалась его звонку. Коротко поприветствовав «мужа» и ответив на дежурные вопросы, она передала трубку нетерпеливо дёргавшей «маму» за руку Соне. Девочка наперебой начала перечислять их с Верой вчерашние развлечения и приключения, рассказала про мамин волшебный сюрприз, благодаря которому она теперь станет настоящей принцессой в короне, и чуть было не выдала их с мамой маленький секрет, но, испуганно ойкнув, прикрыла ротик ладошкой. Дмитрий с нескрываемым удивлением порадовался за жену и дочь, отметив, что наконец-то они нашли общий язык, наконец-то Соня проводит время с мамой, а не с няней или бабушкой. Он сказал, что очень любит своих девочек, сильно скучает и совсем скоро приедет домой с кучей подарков.

Так проходили день за днём. Сонечка ни о чём не догадывалась, и Вера решила оставить её дома на все две недели. На этот же срок няня получила оплачиваемый отпуск. Вера и Соня постоянно находили новые интересные способы совместного времяпрепровождения: они рисовали, лепили из глины и пластилина, устраивали модные показы, лечили кукол, читали книжки и женские журналы, пели в караоке и танцевали. Вера сама ощущала себя немного ребёнком, и наслаждалась каждым мгновением, проведённым с любимой племянницей. Конечно, не обходилось и без детских капризов, но Вере с какой-то для неё самой удивительной лёгкостью удавалось разрешить все конфликтные ситуации. Она не испытывала ни раздражения, ни злости по отношению к бунтующей и протестующей Соне, наоборот старалась перевести всё в шутку, а в особо запущенных случаях пыталась по-взрослому договариваться. Вера спешила использовать подаренную судьбой возможность жить рядом, общаться с Соней, прикасаться к ней и дарить малышке свою любовь с такой же жадностью, с какой когда-то Тоня пыталась жить для себя, незаметно отдаляясь от мужа и дочери.

Вера каждый день вспоминала о потерявшейся и давно не выходившей на связь сестре, она представляла её, идущую по горячему песчаному пляжу, бережно омываемую солёным морским прибоем, загорелую и мистически красивую, отдохнувшую от Российской осенней слякоти и от собственных надуманных страхов и проблем, решать которые Тоня, однако, не спешила. Сэм, скорее всего, был всего лишь поводом сбежать от свалившихся на неё трудностей, и предложи он или кто-то другой ей улететь хоть в Антарктиду, хоть на Луну, она бы, не задумываясь, ухватилась за эту возможность. Она бы непременно убежала, пусть не в этот раз, так в другой, не важно куда, и не важно с кем, но подальше от семьи, в которой она не могла найти своего места, от мужа, с которым не видела себя рядом, несмотря на сохранившиеся к нему тёплые чувства, от дочери, которая уже что-то была должна своей бестолковой мамаше, едва успев начать жить на этом белом свете. Но теперь Вера знала, как обстоят дела в семье сестры на самом деле, и поняла, что источник проблем изначально был лишь в Тониной голове. И оказалось, всё это время Тоня пыталась убежать от себя, но от себя убежать ещё никому никогда не удавалось.

Вера невольно стала неотъемлемой частью семьи своей сестры, и её пугало навязчивое, опасное желание оставаться этой частью и дальше. Её затягивала чужая, но невыносимо притягательная семейная жизнь, подобно болотной трясине. И Вера боялась представить, как будет существовать без всего этого дальше: без уютного, ставшего родным дома, без ежедневного и такого приятного общения с Сонечкой, без регулярных непринуждённых бесед по телефону с Димой; она не хотела признаваться себе, что ей нравиться говорить с ним, слышать его голос, обсуждать семейные вопросы. Вера понимала, что на самом деле он каждый раз говорил с Тоней — это по ней он скучал и с ней ждал с нетерпением встречи, но ведь пока Тоня — это она — Вера. И она беспечно принимала всё сказанное Димой на свой счёт.

Первая неделя подходила к концу. Вера с тревогой на сердце осознавала, что сказка скоро закончится, карета превратится в тыкву, а Золушке придётся вернуться в свою скромную коморку. В такие моменты она отчаянно завидовала сестре и в то же время злилась на неё за то, что та не понимала и не ценила самое дорогое, что имела в жизни. Она мысленно ругала Тоню за её пренебрежительное отношение к дорогим людям. Вера представляла, как выскажет ей всё в лицо, она надеялась, что тем самым откроет глаза сестре, даст ей понять, насколько та в реальности счастливая женщина, и что многие отдали бы всё за возможность иметь хоть частицу такого счастья. Сама Вера отдала бы, не задумываясь.

Глава 12

Неожиданный ночной звонок поднял Веру с постели. Телефон звонил непривычно громко и настойчиво, и что-то необъяснимо настораживающее было в этом звуке. Вера, испугавшись, что внезапно заигравшая мелодия мобильного разбудит Соню, осторожно заглянула в детскую, попутно нажимая кнопку «принять вызов». Малышка сладко спала, обняв пушистого мишку.

— Да. Кто это? — слегка охрипшим от сна голосом спросила Вера, закрывая дверь в комнату Сони.

— Это я.

— Тоня⁈ — Вера обрадовалась и испугалась одновременно. — Что с тобой? Где ты?

— Сестрёнка, прости меня, если сможешь, — в трубке послышались приглушённые Тонины рыдания.

— Что случилось? Ты сейчас где? — взволнованно повторила вопрос Вера.

— Я ещё пока в Рио, завтра самолёт… — Тоня явно нервничала, её голос дрожал, — Прости меня, пожалуйста, — снова срываясь на рыдания говорила Антонина. — Я хочу к тебе. Хочу к вам всем. Если бы я могла всё изменить…Я бы ни за что не оставила вас с Димой и Соню, вы самое дорогое, что у меня есть. Вы мои самые