Когда я была тобой - Василиса Романова

— Успокойся. Всё хорошо. Ты молодец, никто на тебя не обижается, — пыталась успокоить сестру Вера. Она не совсем понимала, что произошло, но что бы то ни было, оно явно пошло на пользу Тоне. — Когда и во сколько тебя встречать?

— Второго октября в 16.55, аэропорт Шереметьево. Рейс Рим-Москва.

— Так…Второго…Тогда я завтра отвезу Соню к Ольге Валерьевне, а послезавтра встречу тебя в аэропорту. Только не плачь, ты всё правильно делаешь, моя хорошая.

— Мне столько тебе нужно рассказать — ты даже представить не можешь… — немного успокоившись, с какой-то трагической грустью в голосе произнесла Тоня.

— Мне тоже… — задумчиво ответила Вера, потом добавила: — Всё, я тебя очень жду. Нам многое нужно будет обсудить, и это не телефонный разговор. Давай, пока. Всё будет хорошо.

— Да, сестрёнка. Всё обязательно будет хорошо. До встречи второго…послезавтра…Я тебя очень люблю, слышишь, спасибо Богу что ты у меня есть. Пока, родная моя, — Тоня положила трубку. Это был один из последних разговоров с сестрой в жизни Веры.

Девушка вернулась в постель, но сон окончательно покинул её. Она пыталась понять, что вынудило Тоню резко поменять планы, что заставило её осознать истинную ценность семьи. Видимо не зря она так внезапно исчезла из своей собственной жизни, смена обстановки и огромное расстояние между ней и родными людьми всё-таки помогли Тоне разобраться в себе. Да, им о многом предстояло поговорить, и Вера мысленно строила целые фразы, которые должна будет сказать сестре при встрече. Она с точностью до буквы представила свой длинный, поучительный монолог, обращённый к Тоне. Она хотела объяснить сестре, что у той самый замечательный, заботливый и любящий муж на свете, что её дочь — маленький, иногда капризный и упрямый, но очень добрый, любопытный и любознательный ангелочек, а свекровь — мудрая, добрая и понимающая женщина, к тому же обожающая внучку. Тоня должна понять, что отношение к ней близких — это отражение её отношения к ним, поэтому ей нужно меняться, и, если придётся, даже ломать себя. Но оно того стоит.

А Вере оставалось прожить ещё один день и одну ночь в ставшей привычной и полюбившейся роли. Что потом? Она не хотела отвечать сама себе на этот вопрос. Она гнала прочь мысли о возвращении в свою прежнюю жизнь. В конце концов, будущее известно одному лишь Создателю.

Глава 13

Вера беззвучно плакала, больше не обращая внимания на разрывающийся от настойчивых звонков телефон. Но прятать голову в песок, и отрицать очевидное было не в её характере, да и не было в этом никакого смысла. Оттягивать неизбежное было больше незачем. Наконец, собрав всю волю в кулак и вытерев слёзы, она решила ответить.

— Тополева Антонина Сергеевна? — официальным тоном с горькой примесью сочувствия поинтересовался женский голос.

— Да, — сдавленным голосом после некоторого замешательства ответила Вера.

— Вас беспокоят из главного управления МЧС по Московской области. Вы можете присесть? — с той же интонацией спросил женский голос.

— Я сижу… — понимая, что сейчас услышит, Вера закрыла ладонью лицо.

— Белова Вера Сергеевна кем вам приходится?

— Сестра моя…родная… — Вера попыталась проглотить вставший в горле комок.

— С прискорбием вынуждены сообщить… — дальше Вера ничего не слышала, телефон выпал из её руки. Голос продолжил говорить о произошедшей авиакатастрофе, о том, что в ней никто не выжил, о помощи психологов, о кризисных центрах и прочих кому-то необходимых в подобных ситуациях вещах, но слова растворились в тяготящей пустоте комнаты.

Слёзы застилали Верины глаза, и дикая невыносимая боль сковывала грудь, не давая возможности сделать вдох. С воем раненой волчицы она побежала наверх, в спальню, под непонимающие взгляды и перешёптывания работников по дому, упала на кровать и громко разрыдалась. «Почему она⁈» — охрипшим голосом закричала Вера кому-то наверху, — «Почему ты забрал её⁈ Почему не меня⁈ Это несправедливо! Это жестоко! Почему ты такой жестокий? За что?» Она, дрожа всем телом, и повинуясь непонятным инстинктам, сползла на пол и истошно заорала. Перепуганные помощники по хозяйству столпились у двери спальни, они несколько раз сначала тихо, потом громче постучали. Вера не реагировала ни на какие внешние раздражители, она продолжала кричать, переходя на визг, всё так же лёжа на полу и прижав ноги к груди. Дверь спальни распахнулась, шокированные увиденным работники по дому засуетились: кто-то быстро побежал на кухню за водой и успокоительным, кто-то пытался дозвониться до хозяина, кто-то поднимал сжавшуюся в комок Веру с пола и усаживал на кровать. Но она не видела никого и ничего перед собой, находясь в плотном коконе собственного горя. Наконец, сделав несколько глотков воды и лекарства, сквозь судорожные всхлипывания, уставившись стеклянным взглядом в пустоту, Вера протяжно произнесла:

— Тоня…моя Тоня…она умерла…моя сестрёнка умерла… — она села, обхватив колени руками, и качаясь взад-вперёд, подобно маятнику, тихонько замычала.

Работники переглянулись.

— Антонина Сергеевна, может вам врача вызвать?

— Не надо… — всё так же глядя в одну точку и раскачиваясь, сказала Вера, — Уйдите, пожалуйста.

Дверь закрылась, и Вера незаметно погрузилась в сон. Она проспала почти сутки, и, проснувшись, не смогла сразу определить, утро сейчас, день или вечер. На душе Веры было тяжело от осознания реальности потери близкого человека, ей до сих пор не верилось, что больше никогда она не увидит любимую Тоню, не услышит её голос, не обнимет, не будет дышать с ней одним воздухом и жить в одном городе. И ещё больнее делалось от мысли, что Соня будет расти без матери.

Вера тенью бродила по дому, отказываясь от еды, избегая любых разговоров и сочувствующих взглядов. Ей не хотелось жить дальше в этом опустевшем мире, одной, без Тони. Постепенно Вера стала понимать, что произошло нечто куда более непоправимое, чем смерть Тони, хотя страшнее этого события раньше Вера не могла себе представить. Тоня трагически ушла из жизни под её именем, с её документами, в катастрофе, известной всему миру и широко освещаемой в средствах массовой информации. То есть для всех на самом деле умерла она — Вера. Эта мысль повергла и так изрядно измученную девушку в состояние глубокого шока. Она не представляла, как с этим жить дальше. Приняв очередную Дозу успокоительного, Вера снова уснула.

Глава