Сбежавшая невеста, или Переполох в Академии Фаргис - Василиса Романова

После чего открыла дверь, чтобы громко взвизгнуть и нелицеприятно выругаться. В полуметре над моей головой зависло ведро — удержал материализовавшийся каким-то чудом щит. А вот ледяная вода успела пролиться и пропитать китель практически насквозь.

— Да чтоб тебя подбросило, перевернуло и еще раз подбросило!

Я в сердцах адресовала проклятие невидимому шутнику, пообещала себе, что выясню его личность и обязательно отомщу, и принялась сушить магией одежду. Двигалась по коридору злыми размашистыми шагами, гадала, кому успела перебежать дорожку, и не заметила, как ступени под ногами заледенели и превратились в один сплошной каток.

Рука соскользнула с перил, покрывшихся инеем, ботинки поехали, и я скатилась вниз, как безвольный бесформенный куль. Лишь чудом я не переломала себе конечности и влетела в столовую злая, как тысяча демонов, выбравшихся из преисподней.

Непроизвольно нагребла на поднос вдвое больше еды, чем была способна съесть, и только сейчас осознала, что вокруг стоит непроницаемая могильная тишина.

По какой-то необъяснимой причине шумно переговаривавшиеся до моего появления студенты замолчали, как по команде, и вперились в меня сверлящими испытующими взглядами.

Я отмахнулась от них, как от назойливой мошкары, опустилась на стул за ближайшим свободным столиком и жадно вгрызлась в булку, игнорируя чужое липкое внимание, норовившее осесть на коже.

Завтрак я проводила в гордом одиночестве под аккомпанемент шумных разрозненных шепотков. И только тогда, когда поднос опустел ровно на треть, ко мне присоединилась Мелисса.

Она широко душераздирающе зевнула, потерла слипающиеся веки и тихо-тихо произнесла.

— Ну ты даешь, подруга!

— Да что тут вообще происходит? — я вспыхнула, как промоченный в керосине фитиль, к которому поднесли спичку, и требовательно уставилась на приятельницу.

— Кто-то видел, как вы с де Бри возвращались в Академию ночью. И теперь все уверены, что у вас с магистром роман.

— О нет, — я жалобно простонала и едва удержалась от того, чтобы не уронить голову на руки. — Это ведь глупости! Мы просто тренировались на полигоне. К тому же, у него жена есть!

— Но это не мешает женской половине за ним увиваться, томно вздыхать и пытаться подсунуть ему приворотное зелье.

— И теперь они меня ненавидят?

— Ага. Люто.

— И желают моей смерти?

— Определенно.

— Вот черт!

Раздосадовано прошипев, я вернула недоеденную булку обратно в тарелку и представила масштаб разыгравшейся катастрофы. Как ни крути, выходило отвратительно.

Буду молчать — признаю, что нас с куратором, действительно, что-то связывает. Начну все отрицать, сделаю только хуже. Патовая ситуация.

— Надеюсь, хоть Виктория меня не сотрет в порошок.

— Это она может. Старшекурсники говорят, она в гневе — самая настоящая фурия. Еще страшнее, чем ее муж.

«Подбодрила» меня Мелисса, и мы с ней отправились на лекцию по истории империи. И я была так погружена в себя, что пропустила мимо ушей практически все, что вещал старенький сухощавый маг с узкими глазами-щелками невыразительного серого цвета, и вздрогнула только тогда, когда он обратился ко мне.

— Адептка ле Вьен! Повторите то, что я только что сказал.

— …

— Плохо, адептка ле Вьен. Очень плохо. Тот, кто не знает своего прошлого, не имеет будущего. На следующее занятие подготовите доклад о династии Мэй.

И, если в эту секунду я думала, что неприятности позади, то я очень и очень сильно ошибалась.

Второй парой по расписанию стояла физическая подготовка. Полигон встретил нас удушающей тишиной и мерзкой моросью. Мелкие колючие капли срывались с хмурого свинцового неба и оседали на лбу, висках, носу. Под ногами противно хлюпало, грязь прилипала к ботинкам, а перспектива проходить полосу препятствий в такую погоду категорически не радовала.

Но куратора наши желания не волновали ничуть. Он приказал нам построиться в шеренгу, назвал фамилии первых двадцати везунчиков, и я нехотя поплелась к линии старта.

— Марш!

Де Бри скомандовал усиленным магией голосом, отчего все мы едва не подпрыгнули, и дружно сорвались с места.

На пути у нас вырастал то частокол из прутьев, через который приходилось продираться с воем и шипением, то вязкая трясина, в которой увязали ботинки, то глубокий канал с лавой.

Из ниоткуда вылетал таран и несся навстречу, грозя переломать кости. Летели огненные и водяные пульсары. Китель то загорался, то промокал.

Ловушки возникали на каждом шагу. Под ногами разверзалась пропасть. Растения вымахивали до гигантских размеров и рьяно старались ухватить адептов за лодыжки, запястья, плечи. Дождь превратился в ливень и застлал пеленой все вокруг.

Адепты сходили с дистанции один за другим. Откатывались в сторону. Ползли на карачках. Или просто садились прямиком в лужу и не шевелились.

Мы же с небольшой группкой выживших приближались к финишу. Тело ныло так, словно нас били палками, и требовало отдыха. Но я не давала себе ни единой поблажки.

И, когда до заветной линии оставалось не больше пятнадцати шагов, я не ожидала подвоха. В спину ударил мощный воздушный поток, и я рухнула вниз, как подкошенная, потеряв равновесие.

А позади раздался злой звонкий смех.

Победа была так близка, что я уже чувствовала ее вкус. Купалась в лучах славы, принимала похвалы, и утратила бдительность.

Тем досаднее оказалась реальность. Грязь налипла на подбородок, руки испачкались в глине, бурые пятна расползлись по штанам.

Только вот саднила не свезенная кожа, а уязвленная гордость.

— А это лекарство от беспечности, ле Вьен. Легкой победы не будет.

Насмешливые глаза де Бри смотрели на меня по-доброму. Я же перекатилась через незримую черту, да так и осталась сидеть, не обращая внимания на лившийся сверху дождь.

Обидчицу, решившую играть не по правилам, я запомнила хорошо. Длинные золотистые волосы, заплетенные в тугую косу. Внушительный бюст, упакованный в китель. Крутые бедра. Аккуратный чуть вздернутый нос. Бесстыжие глаза цвета безоблачного неба, в которых плескалась необъяснимая ненависть.

И торжествующая ухмылка, искривившая пухлые губы, которую я пообещала себе стереть.

Имя нахалки не отпечаталось на подкорке, так я была увлечена самокопанием в день принесения клятвы.

— Вставай, Рея. Хватит себя жалеть!

Это Мелисса, финишировавшая одной из последних, хлопнула меня по плечу и протянула ладонь, за которую я ухватилась.

— Спасибо.

Кивнув ей, я оторвала свою пятую точку от земли и удивилась, сколько силы оказалось в маленьком хрупком теле подруги. Она дернула меня на себя так, что я едва не подлетела и тихонько фыркнула, проследив направление моего взгляда.

— Аннабет Клере. Воздушница. Происходит из