Сбежавшая невеста, или Переполох в Академии Фаргис - Василиса Романова

Пренебрегая стуком, порог чужой спальни переступил мой брат. Тряхнул соломенными, будто выжженными волосами, пригвоздил Миру тяжелым взглядом светло-серых, почти бесцветных глаз и изогнул губы в привычной надменной ухмылке.

— Боишься, провидица? Правильно. Тебе ведь есть, что скрывать, и есть, чего опасаться.

— Хватит, Константин. Не мудрено, что люди бегут от тебя, как от огня. Ты всех пугаешь.

Мираэль попыталась выдержать оборону, но проиграла поединок еще до его начала. Смалодушничав, она отвернулась и невежливо явила принцу спину, затянутую в черное кружево.

Она резко вздрогнула, как от удара плетью, когда позади раздался чуть слышный скрежет металла о металл — это брат зачем-то запирал дверь на ключ. Мира выронила тяжелый хрустальный шар, с грохотом покатившийся к ногам мучителя. И осталась стоять недвижимо, вперив взгляд в пол, до тех пор, пока прохладные длинные пальцы не заставили ее поднять подбородок.

— Интересно, почему Дар питает к тебе такую слабость? Почему оправдывает твои огрехи? Оберегает от гнева императора?

Константин покрутил девичье лицо из стороны в сторону, как будто пытался найти в нем что-то примечательное, и разочарованно хмыкнул, не обнаружив искомого.

Он обошел провидицу кругом, едва прикасаясь ладонями к ее плечам, и этот странный жест никак не вязался со сталью в его голосе.

— Зачем ты пришел? — Мира пискнула полузадушено, а брат придвинулся к ней ближе, вынуждая неудобно задрать голову, и произнес медовым тоном.

— Спросить.

— Ну так спрашивай! Чего тянешь?

— Ты его опоила, да? Превратила в марионетку. Подчинила волю. Так? — ноздри Константина яростно раздувались, зрачки бесцветных глаз пугающе расширились, а выражение «перегрызть глотку» грозило из фигурального стать вполне настоящим. Он проорал следующий вопрос так громко, что Мира невольно отшатнулась и заткнула уши, отчетливо слыша каждое его слово. — Отвечай!

— Не слишком ли много ты на себя берешь, наследник? Ты ввалился в мой дом и ведешь себя, как варвар-завоеватель! С чего ты решил, что можешь судить о том, чего совершенно не знаешь?

— Так объясни. Чего я не знаю? Почему Дарий места себе не находит с этого проклятого Бала? Почему больше похож на бледную тень самого себя?

— Потому что в тот день он встретил свою истинную, а зелье только усилило эффект. Святые, как же сложно, — Мираэль зарылась пальцами в волосы и уязвимо прикусила нижнюю губу. — «Колесо Фортуны» должно было открыть Дару будущее, но только при условии, что он выпьет его в одиночестве. А он зачем-то употребил его в присутствии девушки, которая волей Провидения оказалась его парой.

— Он бы и без зелья не избежал притяжения к ней? — будучи профессиональным ищейкой, Константин ухватил суть признания, и я затаил дыхание вместе с ним.

— Да, верно. Но тоска по девушке не было бы настолько мучительной.

Прошептала провидица приглушенно, а брат озвучил мучавший меня вопрос.

— Ты ведь знаешь, кто скрывался под маской, Мира? — его пальцы железной хваткой сомкнулись на Мирином горле. Он держал ее трепещущее тело крепко, не позволяя опустить глаз. Соврет — раскусит в один миг. — Отвечай будущему правителю!

— Хотите правду ценой жизни пророчицы, Ваше Высочество? Хотите⁈

— Ты дала ей клятву.

— Ту самую. Да. И сто раз об этом пожалела. Я готова к каре Богини и готова во всем признаться…

— Не нужно.

Константин прижал палец к губам Мираэль, призывая ее замолчать, но она успела обронить смертоносное.

— Ее все равно уже нет на материке. Ушла на острова.

Встрепенувшись, Мира уставилась в теперь уже взволнованные глаза брата. Однако ничего непоправимого не произошло: гром не разразился, молнии не засверкали, смертоносные воды не хлынули с небес.

Провидица расплакалась от облегчения, а Константин сгреб ее в объятья и скользнул широкими ладонями по узкой спине.

* * *

Время снова остановилось. Картинка медленно таяла. А я складывал воедино кусочки головоломки, и не мог поверить…

Неужели завеса приоткрыта, и под маской скрывалась малышка Ри?

Хотя разве можно ее теперь называть малышкой? Взрослая шикарная женщина, при виде которой у всех мужчин в подземелье перехватило дух. Да я и сам поплыл так, что не мог больше думать ни о чем, кроме ее дурманящего запаха и вкуса соблазнительных губ.

Как я не узнал в роковой незнакомке Рею, над которой подтрунивал с самого детства? Наверное, был слишком поглощен охватившими меня чувствами.

А что теперь?

— И что будешь делать с этой информацией? — вторя моим мыслям, спросил Константин, а меня окатило волной непрошеного жара и кончики пальцев отчаянно зачесались. Так захотелось что-то сплести.

— Отправлюсь в Фаргис.

— Защита Академии тебя не пропустит. Ты больше не студент. Ты не преподаватель.

— А если заключить контракт?

— Исключено. Отец будет рвать и метать. Сейчас, когда мы пытаемся определить личности заговорщиков и вычислить предателя, твое присутствие в столице необходимо.

— Значит, найду другой способ.

Твердо выдавил я, отказываясь признавать, что бессилен. Пять лет обучения невыносимо долго. А мы с Реей должны встретиться и поговорить.

Стиснув зубы, я сел в кресло, прикрыл веки и сам не заметил, как провалился в объятья Морфея.

А снилась мне Рея. Она плутала извилистыми тропками в лесу, ускользала, как призрачное видение, изматывала. А я бежал, спотыкался, падал, поднимался и снова бежал.

До тех пор, пока Ри не оказалась у меня в руках. Я стиснул ее крепко, прижал к себе, впился в алые губы животным поцелуем и… проснулся. От того, что за окном ярко сияло солнце, просачиваясь в зазор в шторах, и кто-то решительно тряс меня за рукав.

— Вставай уже, соня, — требовал брат, критически изучая мое помятое лицо и торчащую во все стороны шевелюру. — Выглядишь паршиво. Приводи себя в порядок. Родители ждут.

Поднялся я неохотно, с сожалением прощаясь с остатками взбудоражившего меня сна. Сменил китель на парадный. Кое-как умылся и вместе с братом шагнул в портал, перенесший нас во дворец.

В коридорах было тихо, словно все вымерли. Не раздавалось ни единого звука. И мы шли в сторону обеденной залы в такой же оглушающей тишине.

За длинным столом, который мог вместить целую роту солдат, расположились мама с отцом. Они о чем-то негромко переговаривались, лениво спорили и синхронно повернули головы, когда мы нарушили их уединение.

— Доброе утро, мам. Здравствуй, отец.

— Не слишком оно доброе, если судить по твоей хмурой