Убей любимых - Л. Э. Харпер

только это не мое отражение. Это Кайла Старблэйд глядит на меня, наполовину освещенная струящимся из коридора сиянием ламп. Я прижимаю ладонь к скачущему сердцу, и зеркальная Кайла повторяет мое движение. Я наклоняю голову. Отражение делает то же самое.

Сюрреалистический опыт. Происходящее кажется неправильным и странным, как эхо собственного голоса в телефонной трубке. Слова раздаются на долю секунды позже, чем ты их произносишь, и хочется помедлить и прислушаться, как будто ожидая, что бесплотный двойник продолжит говорить, даже если замолчишь ты сам.

Усугубляет сюрреалистичное ощущение тот факт, что, глядя в зеркало и видя там лицо Кайлы, я чувствую себя подозрительно нормально. Подняв руку и погладив ее щеку, я осознаю, что не помню свою земную внешность. Но знаю, что ненавидела собственное тело. Мне хотелось снять с себя кожу, содрать мясо с костей – хирургическим ножом или чем попроще, я бы не придиралась, – и обернуться кем-то, кем угодно другим.

Слабая улыбка ложится на лицо отражения. Мечта сбылась. Мне довелось мельком взглянуть на то, кем я могла бы стать, если бы не позволила жизни выбить из меня всю доброту и храбрость.

Тихо скрипнув, дверь отворяется шире, признавая Валена. Он уверенно заходит в покои, как в свои собственные, и касается зачарованного выключателя. В углу оживает огнесветильник.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я. Мне казалось, что на сегодня мы распрощались и разошлись, чтобы встретиться уже завтра.

Он закрывает за собой дверь. Та издает «щелк» и запирается.

– Нам нужно обсудить войну.

В животе у меня что-то обрывается, хотя сердце и воспаряет, поднимая в груди ураган.

– Так и тянет быть рядом, н-да? – стараюсь я сказать голосом, сухим как пустыня. А выходит – мягким и дрожащим.

– Не обольщайся. Кайла – моя ответственность.

– Ах вот как ты это называешь?

– Я намерен оберегать ее тело, пока в него не вернется душа, – говорит он, отодвигая одно из кресел от стола и умещая в него свою рослую фигуру. – Поскольку защитить себя без магии ты не способна, придется потерпеть мое присутствие.

Погодите-ка. Погодите одну, черт ее подери, секунду. Это правда происходит? Неужели все звезды моей вселенной сложились так, чтобы я оказалась в сюжетном штампе «Есть Только Одна Кровать»? В моем любимом?

Внутренне я к такому не готова. Я хочу проводить со своими персонажами каждое мгновение, что у меня есть, – и особенно хочу быть рядом с Валеном. Хочу еще раз подержать его за руку. Хочу завернуться в его уютные безопасные объятия.

Но еще я изумительно умею портить себе жизнь. Стоило бы предложить ему расслабиться, а во мне поднимают голову земные защитные механизмы.

– Цендрион сторожит снаружи. Думаю, этого достаточно.

– У Цендриона есть слабые места, как тебе должно быть известно. Залор отнял его светомагию и лишил его способности заклинать.

– Он дракон…

– Дракон, к которому этим утром подобрался теневик-убийца. – Вален указывает на место напротив себя. – К тому же для тебя есть работа. Мне нужен подробный отчет о будущем Войны Теней, начиная с засады в Торвеле. Так что садись.

Он прав, и это раздражает.

– Надо же, – говорю я, издевательски кланяясь ему перед тем, как опуститься во второе кресло. – Не знала, что тебя повысили до императора Элдрии.

На сей раз почти-что-улыбка в уголках его губ уже очевидна.

– Твое исполнение Кайлы безукоризненно. Немного слишком хорошо для спектакля, я бы сказал.

Если бы кто-нибудь на Земле попытался выжать из меня хотя бы каплю эмоциональной доступности, я бы закрылась и отправила его по известному адресу. Вален – другое дело. В нем нет ни крупицы ехидства. Ему бы в голову не пришло издеваться над человеком, даже если тот ему не нравится.

А я, пусть и горько это признавать, ему точно не нравлюсь.

– Кайла написана с меня, – отвечаю я. – По крайней мере, так я думала. Теперь мне кажется, что мы скорее две вариации одного человека в разных вселенных. Родственные души. Квантово-запутанный, параллельно-измеренческий дуэт.

– Это многое объясняет, – бормочет он, обводя взглядом мое лицо и тело. – И соответствует некоторым теориям мультивселенных, однако я сомневаюсь, что вы жили параллельными жизнями.

– Ты удивишься, – ворчу я.

– Да ну? Расскажи мне, насколько жуткой была Война Теней на Земле?

Эх. Кажется, я недооценила то, насколько ему не нравлюсь.

– Кайла вынуждена была воевать в первых рядах Смертного Союза, спасибо ее светомагии, – продолжает он, скрещивая руки. – Когда она молила драконов о помощи, только Цендрион откликнулся на ее зов. Они попытались сразить лорда Залора и проиграли, заплатив страшную цену. Теперь Элдрианская империя лежит в руинах. Солера горит, пока наши войска отчаянно отбиваются от сил тьмы. С тобой тоже все это произошло?

Одним абзацем он вытянул всю радость из моей груди. Я чувствую себя, как прежде на Земле, – пустой. Лишенной надежды, утонувшей в отчаянии.

– В моем мире нет драконов, в том числе поэтому он так ужасен. – Шутка выходит плоской, даже на мой вкус. – И хотя войн там полно, меня ни одна не затронула.

Взгляд Валена становится острым. Я опускаю глаза, смотрю на свои руки, ковыряю ногти и треплю манжеты. И бездумно постукиваю пальцем по левой ладони. По-прежнему непрозрачной.

– Но и на мою долю выпало довольно бед, и они… они меня уничтожили. Я скатилась в ненависть к себе и в саморазрушение. Я ужасно обходилась с теми, кого любила. И с собой.

Как же до смешного легко и уверенно я способна говорить о своих ошибках и грехах, не помня при этом ни единого доброго дела.

«Возможно, я никогда не совершала добрых дел».

Я стараюсь не кривиться и гоню эту мысль прочь. Это, разумеется, чепуха – не существует чистого зла, за исключением, разве что, лорда Залора, – и все же она вгрызается в меня, зарывается глубоко внутрь и наполняет холодом.

Черт. Глаза щиплет. Если я моргну, польются слезы. Нельзя, чтобы Вален видел, как я плачу. Никому не позволено это видеть. Я запрокидываю голову, делая вид, что очарована затейливыми узорами на потолке, и выжидаю, пока схлынет избыточная влага.

– Я не сражалась в смертельных битвах, – заключаю я голосом, грубым от напряженных попыток придать ему нормальное звучание. – Но я знаю, что пережила Кайла. И, как и она, я изменилась от пережитого.

Она поднялась над страданиями. Я дала им себя сломать.

Вален долго молчит. Я решаю рискнуть и опускаю взгляд. В уголках глаз у меня дрожат слезы. Его лицо за ними расплывается.

– Ты меня жалеешь? – Слова срываются с губ раньше, чем я замечаю их у себя